Перебирая ногами в остывающей воде, Сирина напевала себе под нос, делая работу менее монотонной и помогая выдерживать ритм.

Ее интересовало, нашел ли Бригем Мэгги Мак-Доналд хорошенькой и целовал ли он ей руку так, как однажды целовал самой Сирине.

«Какое это имеет значение?» — спрашивала она себя, начав более энергично топать ногами, так что вода поднялась почти до края корыта. Бригем после возвращения едва удостоил ее взглядом, и Сирина против этого отнюдь не возражала. Он ничего для нее не значил — не больше, чем колючка в боку.

Сирине хотелось, чтобы Бригем уехал, чтобы увез свои горячие глаза и холодный голос назад в Лондон — или в ад, если на то пошло. Она желала, чтобы он упал в реку и подхватил простуду, которая протекала бы медленно и мучительно. Но еще лучше, если бы он вошел сюда, упал на колени и умолял ее об улыбке.

Конечно, она бы только усмехнулась.

Сирина прекратила стирать, мечтать и думать, когда Бригем действительно вошел в кухню. Он тоже застыл как вкопанный. Бригем думал, что она занята наверху с матерью или в столовой с сестрой. Несколько дней он старательно избегал Сирину.

Но она оказалась одна в душной кухне, ее лицо раскраснелось от работы, волосы выскользнули из заколок, а юбки… О господи!

Белые мокрые ноги Сирины были такими стройными, о каких мог мечтать любой мужчина. Не в силах преодолеть искушение, Бригем жадно наблюдал, как капли воды стекают в корыто по ее гладкой голени. Его дыхание с негромким свистом вырывалось сквозь сжатые зубы.

— Какая неожиданная и очаровательная домашняя сцена!

— Вам нечего делать в кухне, лорд Эшберн.

— Ваш отец убеждал меня чувствовать себя как дома. Поскольку все заняты, я подумал, что было бы неплохо прийти сюда и очаровать миссис Драммонд в попытке получить немного супа.

— Суп там. — Сирина указала на кипящий котелок. — Берите и уходите. У меня слишком много дел, чтобы обслуживать вас.

— Вижу. — Бригем достаточно взял себя в руки, чтобы подойти ближе. От Сирины пахло мылом. — Уверяю вас, мадам, я больше не смогу спать спокойно, зная, как стирали мое белье.

Сирина сдержала усмешку и снова начала перебирать ногами.

— Это хороший способ, сассенах. Теперь, если вы займетесь своими делами, я займусь своими, пока не остыла вода. — Очевидно вдохновленная дьяволом, она сильно топнула ногой, плеснув воду ему на бриджи. — О, прошу прощения, милорд. — На сей раз она хихикнула.

Бригем посмотрел на бриджи и покачал головой:

— Возможно, вы думаете, что они тоже нуждаются в стирке.

— Бросайте их сюда, — беспечно предложила Сирина. — Мне и раньше хотелось поработать над ними ногами.

— Вот как? — Он протянул руку к застежке и с удовлетворением увидел, как ее глаза расширились. Покраснев до корней волос, Сирина шагнула назад и едва не поскользнулась в корыте.

— Бригем…

Он подхватил ее, не дав ей шлепнуться в воду и расплескать ее по всей кухне.

— Я знал, что вытяну это из вас снова.

Одной рукой Бригем поддерживал ее за талию, а другой касался волос. Оставшиеся заколки полетели в воду и утонули. Сирина стояла, трепеща; ее руки были зажаты между их телами.

— Вытянете что?

— Мое имя, — ответил он. — Произнесите его еще раз.

— Незачем. — Она облизнула губы, невольно возбуждая его еще сильнее. — И вам незачем держать меня. Я уже восстановила равновесие.

— Есть зачем, Рина. Три последних дня я говорил себе, что не могу, не должен, не буду прикасаться к вам. — При этом он проводил руками по ее спине и волосам. — У меня есть причина. Та же самая, которую я вижу сейчас в ваших глазах.

Сирина ненавидела себя за то, что опустила взгляд.

— Вы не видите ничего.

— Вижу все, — поправил он, целуя ее волосы. — О боже, я не мог изгнать вас из себя: ваш запах, вкус!

— Перестаньте! — Если бы она могла освободить руки, то надавала бы ему по щекам. — Я не желаю слушать!

— Почему? — Рука на ее волосах сжалась так сильно, что ей пришлось поднять голову. — Потому что я англичанин?

— Нет. Да. Не знаю. — Сирина повысила голос. — Я только знаю, что не хочу этого. Я не хочу чувствовать то, что вы заставляете меня чувствовать.