— Нет, миледи. Я не могу позволить вам проделывать путешествие снова. Мой хозяин не пожелал бы слышать об этом.

— Вашему хозяину незачем об этом говорить. Его и Колла нужно привести сюда.

— Юный Мэлколм и я это устроим. А вы и другие женщины останетесь здесь.

Бледное и изможденное лицо Сирины стало упрямым.

— Я не буду сидеть в этой чертовой пещере и ждать, пока смогу быть полезной своему мужу.

Паркинс прикрыл ее пледом:

— Боюсь, я вынужден настаивать, леди Эшберн. Этого бы потребовал милорд.

Сирина сердито нахмурилась:

— Удивляюсь, что лорд Эшберн не уволил вас много лет назад.

— Да, миледи, — благодушно отозвался Паркинс. — Он говорил это много раз. Я принесу вам чашку молока.

Сирина спала с пистолетом в одной руке и шпагой в другой, но ее сны были мирными и наполненными Бригемом. Она видела его так четко, что могла почти притронуться к нему, когда он улыбался ей. Он держал ее за руку, она чувствовала тепло его тела, когда они танцевали в солнечном свете на берегу реки. На нем был черный костюм, отделанный серебром, а на ней — атласное платье цвета слоновой кости с жемчугом.

Они были одни, а музыку заменяли плеск воды и пение птиц. Когда они двигались в танце, их лица были достаточно близки для поцелуя.

Он был так красив, ее английский возлюбленный с дерзким сердцем мятежника! Его поцелуи были такими мягкими и сладкими, как при встрече или прощании…

Потом Сирина увидела кровь, проступающую сквозь его камзол и капающую ей на руку. Кровь была настолько реальной, что она чувствовала на своей коже ее тепло. Но когда Сирина попыталась обнять Бригема, он исчез, и она осталась стоять одна на речном берегу, слушая, как перекликаются друг с другом певчие птицы.

Сирина проснулась с именем Бригема на устах и колотящимся сердцем. Подняв дрожащую руку, она не увидела на ней крови. Стараясь отделить сон от яви, Сирина прижала руку к сердцу. Она слышала не щебет певчей птички, а клекот орла, не плеск реки, а вой ветра.

Бригем жив, твердила Сирина себе и положила руку на круглый живот, словно уверяя своего ребенка, что его отец в безопасности. Почти сразу же она услышала хныканье новорожденного. Устало поднявшись, она побрела к задней стене пещеры. С помощью Фионы Мэгги прижимала маленького Иэна к груди, которую он жадно сосал.

— Сирина! — Голос Мэгги был слабым, а щеки бледными, но она улыбалась. — Он становится сильнее с каждым часом. — Мэгги погладила пушистую головку младенца. — Скоро у тебя будет свой малыш.

— Он красивый. — Сирина со вздохом села рядом с ней. — Бог был достаточно милостив, чтобы сделать его похожим на тебя, а не на отца.

Мэгги засмеялась, удобно устроившись в объятиях Фионы.

— Я не знала, что смогу любить кого-то так же сильно, как Колла. Но теперь знаю.

— Путешествие было трудным для тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Слабой. Ненавижу быть слабой и беспомощной.

Сирина погладила ее по щеке:

— Ты же знаешь, что мужчина не влюбляется во вьючную лошадь.

На сей раз смех Мэгги звучал громче.

— Если какая-нибудь девица попытается проделать мой трюк с моим маленьким Иэном, я выцарапаю ей глаза.

— Конечно, но ты наверняка обучишь ему своих дочерей.

— О да. — Мэгги закрыла глаза. — Я так устала.

— Поспи, — сказала Фиона. — Когда ребенок сыт, мы сможем о нем позаботиться.

— Колл скоро вернется?

Взгляд Фионы встретился над поникшей головой Мэгги с измученным взглядом Сирины.

— Да. — Голос Фионы звучал успокаивающе. — Очень скоро. Он будет так гордиться тобой, потому что ты подарила ему сына.

Сирина забрала задремавшего малыша, и Фиона укрыла Мэгги пледом.

— Такой кроха. — Сирина запеленала Иэна и уложила его спать. — Это всегда кажется чудом.

— Да. — Фиона посмотрела в дальнюю сторону пещеры, где спала, свернувшись калачиком, усталая Гвен. — Каждый ребенок — чудо. Всегда существуют смерть, горе и потери, Сирина. Без обещания новой жизни мы не могли бы их вынести.

Сирина задала вопрос, который не осмеливалась задать прежде:

— Ты думаешь, они мертвы?

— Я молюсь, чтобы они были живы. — Фиона взяла Сирину за руки. — И буду молиться каждый миг, пока мы в этом не убедимся. Ты должна поесть, — быстро добавила она. — Для себя и для ребенка.