— Бригем. — Сирина коснулась губами его губ. — Ты вернулся ко мне.

Ей нужно было так много сказать ему, так о многом услышать…

Сначала Бригему хватало сил бодрствовать не больше часа. Память о битве была четкой, но последствия, к счастью для него, оставались в тумане. Он помнил боль, острее и сильнее нынешней, помнил, как его тащили, поднимали и несли, как вливали прохладную воду в раскаленное горло. Однажды он вспомнил, как они с Коллом наткнулись на шесть трупов.

По его настоянию провалы в памяти постепенно заполняли. Бригем слушал с мрачным видом — его гнев и отвращение, вызванное зверствами Камберленда, смягчала только радость от присутствия Сирины и мысли о будущем сыне.

— Это место недолго останется безопасным. — Бригем сидел, прислонившись к стене пещеры; его лицо все еще выглядело смертельно бледным при тусклом свете костра. Прошло всего два дня с тех пор, как жар спал. — Нам нужно как можно скорее перебираться к побережью.

— Ты еще слишком слаб. — Сирина прильнула к нему. Какая-то ее часть хотела остаться в пещере и забыть о мире снаружи.

В ответ Бригем поднес к губам их соединенные руки. Но его взгляд был суровым и сосредоточенным. Будь он проклят, если позволит ей рожать в пещере.

— Думаю, мы могли бы попросить помощи у моего родственника на Скае. — Он посмотрел на Гвен. — Когда Мэгги и ребенок смогут двинуться в путь?

— Через день или два, но ты…

— Я буду готов.

— Ты будешь готов к путешествию, когда мы это увидим, — вмешалась Сирина.

Следы прежнего вызова блеснули в его глазах.

— За время нашей разлуки, мадам, у вас появились тиранические наклонности.

Сирина улыбнулась и поцеловала его в губы:

— Я всегда была тираном, сассенах. А теперь отдохни. — Она прикрыла его пледом. — Когда к тебе вернутся силы, мы отправимся, куда ты скажешь.

Взгляд Бригема стал напряженным, и ее улыбка увяла.

— Я могу напомнить тебе об этом, Рина.

— Отдыхай. — Усталость в его голосе причиняла Сирине боль. Он покинул ее сильным, кажущимся неуязвимым мужчиной, а вернулся к ней в нескольких дюймах от смерти. Она не могла рисковать потерять мужа из-за его собственного упрямства. — Возможно, Колл и Мэлколм принесут мясо. — Сирина легла рядом с ним, поглаживая его лоб, покуда он засыпал, и думала о том, почему ее братья задерживаются так долго.

Они увидели дым с гребня холма. Лежа на животе, Колл и Мэлколм смотрели вниз на Гленроу. Англичане пришли снова, принеся с собой огонь и ненависть. Коттеджи арендаторов уже лежали в руинах, их соломенные крыши сгорели. Мак-Грегор-Хаус был в огне, вырывавшемся через разбитые окна.

— Будь они прокляты! — бормотал Колл снова и снова, стуча кулаком по камню.

— Почему они жгут наши дома? — Мэлколм стыдился слез и старался скрыть их. — Какая в этом нужда? Конюшни! — воскликнул он внезапно и вскочил бы на ноги, если бы Колл не удержал его.

— Они забрали лошадей, братишка.

Мэлколм прижал лицо к камню, разрываемый детскими рыданиями и мужской яростью.

— Теперь они уйдут и оставят нас?

Колл вспомнил бойню после сражения.

— Думаю, они начнут обыскивать холмы. Мы должны вернуться в пещеру.

Сирина лежала спокойно, прислушиваясь к успокаивающим домашним звукам. Маленький Иэн снова сосал материнскую грудь, и Мэгги что-то напевала ему. Миссис Драммонд и Паркинс о чем-то бормотали, готовя еду, как будто все еще сплетничали на кухне. Рядом с Мэгги Фиона работала веретеном, прядя то, что должно было стать одеялом для ее внука. Гвен хлопотала над склянками и горшочками с лекарствами.

Наконец-то они были вместе и в безопасности. Когда англичане устанут терзать Шотландию и вернутся за границу, они придут назад в Гленроу. Там она сделает Бригема счастливым, заставит его забыть ту пустую жизнь, которую он вел в Лондоне. Они построят собственный дом у озера.

Улыбаясь, Сирина отодвинулась от Бригема, чтобы не мешать ему спать. У нее мелькнула мысль выглянуть наружу и посмотреть, не возвращаются ли братья, но когда она встала, то услышала, как кто-то приближается к входу в пещеру. Слова приветствия замерли на ее языке. Ни Колл, ни Мэлколм не стали бы двигаться так осторожно. Похолодевшей рукой она потянулась к пистолету.

Тень заслонила свет у входа. Потом Сирина с дрожью в сердце увидела блеск металла и красный мундир.

Солдат выпрямился, подняв саблю, как будто подавал сигнал о своей находке. Сирина заметила, что его мундир и лицо покрыты грязью и сажей. В глазах англичанина блеснули торжество и алчный блеск, когда он заметил Гвен.