— Мне будет недоставать его как человека, и я буду горевать о потере того, что могло бы произойти. — Он привлек к себе жену, чувствуя ее тело, вновь ставшее стройным. — Это принц и его дело привели меня к тебе. Мы не победили, Рина, но мне достаточно посмотреть на тебя и моего сына, чтобы понять, что мы и не проиграли. — Обнимая Сирину, Бригем повернулся посмотреть на ребенка, которого они назвали Дэниелом. — Как сказал твой отец, любовь моя, это было не напрасно. — Он прижался губами к ее губам. — Ты готова?

Кивнув, Сирина подобрала дорожную накидку.

— Если бы только мама, Колл и Мэгги могли поехать с нами.

— Они должны остаться, так же как мы должны ехать. — Бригем ждал, пока она не возьмет ребенка. — С тобой будут Гвен и Мэлколм.

— Знаю. Я только хотела бы…

— В Гленроу снова будут Мак-Грегоры, Сирина. И мы вернемся.

Она посмотрела на мужа. Солнце проникало сквозь окно за его спиной. Он выглядел так, как когда она впервые увидела его — смуглый, красивый, слегка беспечный. Это заставило Сирину улыбнуться.

— В Эшберн-Мэнор снова будут Лэнгстоны. Туда вернется Дэниел или его дети. Их дом будет там и в Хайлэндсе.

Бригем поднял сундук с маленькой пастушкой из мейсенского фарфора. Когда-нибудь он подарит ее сыну. Он наклонился, чтобы снова поцеловать жену, когда в дверь постучали.

— Прошу прощения, милорд.

— Что такое, Паркинс?

— Мы упустим отлив.

— Ладно. — Бригем указал на другие вещи. — И, Паркинс, неужели я должен напоминать вам, чтобы вы теперь обращались ко мне «мистер Лэнгстон»?

Паркинс поднял чемоданы. Он и новая миссис Паркинс тоже отправлялись в Америку.

— Нет, милорд, — мягко ответил он, следуя за ними.

Бригем выругался, а Сирина, укачивая ребенка, засмеялась.

— Ты всегда будешь лордом Эшберном, сассенах. Пошли. — Она протянула ему руку. — Мы отправляемся домой.