Орлова набрала номер, переговорила с дежурной медсестрой по этажу.

— Людмила Иосифовна, к сожалению, вряд ли скоро освободится, — сказала она Ольге Арчиловне. — Странные люди… Ведь объясняешь им, объясняешь: во время голодания нельзя курить… Один больной не выдержал. И вот вам результат — судороги. Так ведь можно угробить себя! А потом еще жаловаться будут, что виноваты мы, врачи, лечили не так…

«Что же делать? — размышляла следователь. — Может, допросить Орлову?»

— Аза Даниловна, — обратилась она к главной медсестре, — я понимаю, что оторвала вас от работы, но…

— Вовсе нет, — пожала плечами Орлова. — Мой рабочий день уже кончился.

— Значит, вы можете уделить мне еще немного времени?

— Пожалуйста.

Комендант потоптался на месте.

— А я вам еще нужен? — спросил он у следователя. — Понимаете, в подвале авария, прорвало водопроводную трубу, слесари работают, а за ними только смотреть и смотреть…

— Спасибо, вы можете идти, — сказала Дагурова и, когда комендант вышел, спросила: — Аза Даниловна, вы хорошо знаете Евгения Тимуровича?

— Только по работе, — поспешно ответила Орлова.

— А вне клиники вы не общались?

— Вне клиники? — вспыхнула Орлова. — Кто вам сказал? Никакого общения… Ну, была пару раз у Баулина дома. Просили отнести срочные бумаги, вот и все!

— Что же вы так волнуетесь? — удивилась Ольга Арчиловна. — Я же вас ни в чем не обвиняю.

— Вокруг, наверное, уже болтают всякую чепуху, — несколько спокойнее сказала главная медсестра. — Знаете, какой у нас народ?.. Любят почесать языки — медом не корми… Конечно, поселок маленький… Люди почему-то считают: если разведенка, то… — Она не договорила, опять нервно хрустнула пальцами. — И вообще, настроение кошмарное. Все из рук валится. Сказать по-честному, я очень многим обязана Евгению Тимуровичу. Была просто медсестрой, он назначил меня главной. Уговаривал учиться дальше, а куда мне с ребенком?.. Вот сижу с вами, а сама только и думаю, как он там, в реанимации. — Орлова сдавила ладонями виски. — Ужас!

«Какой толк от допроса, если она в таком состоянии?» — заколебалась Ольга Арчиловна.

— Как вы думаете, есть у Баулина враги? — задала-таки она вопрос.

— Враги-и? — изумленно протянула Орлова. — В клинике его боготворят! О больных я уже не говорю…

— Может, недоброжелатели?

Орлова задумалась, потом негромко произнесла:

— Всем, конечно, не угодишь… Но кто открыто выступит? Разве что Геннадий Савельевич. — Она вдруг усмехнулась. — Так он со всеми крут. Имеет право — классный хирург, хотя работает в поселковой больнице.

— Погодите, — насторожилась следователь, — вы имеете в виду Шовкопляса?

— Ну да! Они с Баулиным на ножах. С первой же встречи. Здороваются друг с другом сквозь зубы. — Орлова пристукнула по ладони кулаком. — Как кошка с собакой, честное слово…

— Странно, — покачала головой Дагурова. — Враги-то враги, а операцию профессору сегодня делал Шовкопляс… Как же это совместить?

— При чем здесь личные отношения, — пожала плечами Орлова. — Геннадий Савельевич прежде всего врач. На операционном столе для него существует только пациент, кто бы он ни был. Остальное для Шовкопляса не имеет значения.

— Вы не в курсе, чего они не поделили?

— Разногласия принципиальные. Идейные, можно сказать… Евгений Тимурович считает, что хирурги — мясники. Геннадий Савельевич тоже в долгу не остается, ему палец в рот не клади! Как-то высказал Баулину прямо в лицо: некоторые ваши идеи смахивают на шарлатанство… Профессор не сдержался… Ну и пошло. — Она помолчала, глядя в окно, потом горячо заговорила: — Ничего, время покажет! Впрочем, и сейчас уже многим ясно, что Баулин прав! Да что далеко ходить, возьмите язву желудка… У Шовкопляса один инструмент — скальпель. Ну вырежет он пораженную часть органа — и человек инвалид. Да еще бабка надвое сказала, будет рецидив или нет… А в нашей клинике язву вылечивают без всякого хирургического вмешательства. Главное — радикально.

— Во всех случаях?

— Считайте, почти во всех, — заявила Орлова. — Если и бывают осечки, то виноваты сами больные. Только почувствуют себя хорошо, обо всем забывают — жрут от пуза, пьют, курят… Вот и получается: мы не жалеем себя, ночей не спим, а такие пациенты не только не уважают свое здоровье, но плюют на наш труд! — выпалила она возмущенно.

— Выходит, вы против хирургии? — спросила следователь.

— Зачем же. В исключительных случаях без скальпеля не обойтись, — ответила Орлова и поправилась: — Пока, к сожалению. А в будущем…

— В будущем, — усмехнулась следователь. — Разве в будущем не будет несчастных случаев, серьезных травм, таких, например, как у профессора?

— Это статья особая, — сказала медсестра.

Сказала, как отрезала. Да и Ольга Арчиловна поняла: нет времени для подобных дискуссий. И вернулась к разговору о случившемся.

— А вы знаете еще кого-нибудь, кто питал бы недобрые чувства к Баулину? — спросила она.

Немного подумав, Орлова ответила:

— Возможно, кто-то из пациентов…

— Почему?