Ничего не замечая вокруг, Голощапов миновал молоденький парк, площадку городошников, где уже спозаранку сражались любители. Слышался сухой треск биты о деревянные чурбачки, разлетающиеся с характерным стуком. Мало он обратил внимания и на пестро одетых пациентов, увлеченно занятых аэробикой — ритмической гимнастикой — на зеленом газоне возле клиники. Джазовая музыка и вихляющиеся тела показались ему в это утро кощунственными.

«Ничего не поделаешь, — вздохнул Анатолий Петрович. — Жизнь продолжается».

Аэробику в больнице ввел сам Баулин. Он не стеснялся иной раз присоединяться к больным, считая ритмическую гимнастику не только тренировкой и разминкой для тела, но и для души. Музыка и общность в движении, по его мнению, давали прекрасный заряд положительных эмоций.

Когда долговязая фигура Голощапова появилась в конференц-зале, все повернулись в его сторону. Анатолий Петрович невольно пригладил свои прямые волосы льняного цвета и хотел было уже пристроиться на крайнем стуле.

Заместитель главврача Рудик, который вел сегодня конференцию, оторвавшись от какой-то бумажки в руках, сказал:

— Анатолий Петрович, вас срочно просил приехать Ростовцев. Так что быстро к нему.

— Хорошо, — ответил несколько растерянно Голощапов, не понимая, зачем он понадобился, да еще так быстро.

Генеральный директор начал с того, что спросил о Баулине. Голощапов передал услышанное утром в участковой больнице.

— Да, да, — вздохнул Ростовцев. — У Евгения Тимуровича отменное здоровье, тренированный организм. Будем надеяться… Но даже если выкарабкается, то не скоро, да и работать, как прежде, вряд ли сможет… А как вы понимаете, Анатолий Петрович, клинику нельзя оставлять без хорошего, знающего руководителя.

«Вот оно что, — мелькнуло в голове Голощапова. — Значит, разговор пойдет о новом главвраче».

Величественная секретарша Ростовцева принесла кофе, печенье и безмолвно удалилась.

— Евгений Тимурович говорил мне о своих планах, — продолжал Ростовцев. — Об увеличении мест, о создании новых лабораторий, направлениях и исследованиях. Все это, по-моему, весьма нужно. Кажется, его идеи наконец признали.

— Не все, к сожалению, — заметил Голощапов.

— Пока не все, — кивнул Аркадий Павлович. — Но противников и злопыхателей значительно поубавилось… Поверьте моему опыту, они никогда не исчезают совсем. А может быть, и хорошо, а? — Он улыбнулся. — Полемика, особенно в науке, — вещь необходимая. Борьба тоже нужна. Она стимулирует творческую активность, не дает благодушествовать… Не так ли?

— В общем, так, — согласился Анатолий Петрович. — Если не ставят палки в колеса сознательно. Я не говорю о нашей клинике. Грех жаловаться, Баулина здорово поддерживают.

— Вы думаете, так было всегда? — Ростовцев с усмешкой покачал головой. — Увы! И подводные камни были, и рифы, и мели… Но Евгений Тимурович, как настоящий боевой капитан, все преодолел. Преодолел и вывел корабль на широкий простор. Надо плыть дальше, а кормчий… — Генеральный директор вздохнул. — Так вот, Анатолий Петрович, не встанете ли вы у руля?

И хотя Голощапов чувствовал, что Ростовцев ведет именно к этому, предложение явилось неожиданностью.

— Что вы! — вырвалось у него. — Это же целая клиника! Сотни пациентов в год! Потом я всего лишь кандидат паук, заведующий лабораторией… И вдруг…

Анатолий Петрович замолчал.

— Надо расти, — с улыбкой заметил Ростовцев.

— Есть же более опытные, — все еще сопротивлялся Голощапов. — Например, Владимир Евтихиевич Рудик, заместитель Евгения Тимуровича…

— Да, Евгений Тимурович ценит его. У Рудика, несомненно, есть свои достоинства, — серьезно произнес генеральный директор. — Но вы, насколько я могу судить по беседам с профессором, были ближе к нему по своим научным интересам. Он даже обмолвился как-то, что вы удивительно одинаково мыслите. — Он внимательно посмотрел в глаза Анатолию Петровичу. — Вероятно, это действительно так, если уже выпустили совместно несколько научных работ?

Голощапов не знал, что на это возразить, и поэтому некоторое время молчал. Действительно, из всех коллег в клинике Баулин выбрал его единственного в соавторы.

— Хотите честно, Аркадий Павлович? — подумав, напрямик спросил Голощапов.

— Разумеется.

— Не уверен, что справлюсь. Одно дело заведовать лабораторией и вести нескольких больных, а другое…

— Не боги горшки обжигают, — снова улыбнулся Ростовцев. — И на первый случай дам вам несколько советов. Из личного опыта, а также из наблюдений интересных людей… В принципе беретесь?

Голощапов развел руками:

— Если прикажут…

— Думаю, приказ в мединституте будет подписан в ближайшие дни. Пока исполняющим обязанности, ну а если Евгений Тимурович не потянет… — Ростовцев не договорил, встал, взял с полки книгу, вернулся на место. — Правильные мысли высказывает Николай Михайлович Амосов, известный хирург и ученый… — Аркадий Павлович нашел нужное место в книге: — «Думают, что все нужно решать демократически, что справедливость только у большинства. Я в этом совсем не уверен…» — Ростовцев закрыл книгу. — Вот вам первое правило как руководителю. Мудрое правило. Потому что главная ответственность будет лежать на вас.