Шрифт:
Что же досталось ей от предков? Наверное, любовь к горячему солнцу, к многоголосому грузинскому пению и острой пище. Это то, что лежит на поверхности. А что спрятано в тайниках души, куда она сама не заглядывает? Кто знает…
Дальний Восток Ольга Арчиловна уже успела полюбить, хотя к морозам так еще и не привыкла. Но эта любовь — через людей. Самых близких, самых дорогих. Муж, сын Антошка… Пусть Антошка не родной, но он кажется ей таким родным — роднее не бывает…
Размышления Ольги Арчиловны прервала стюардесса:
— Пристегните, пожалуйста, ремни, — попросила она Дагурову.
Дагурова щелкнула замком. Горы были уже выше самолета. Лайнер, покачиваясь, все ниже и ниже опускал нос.
— Наш самолет приземлился в столице солнечного Дагестана, городе Махачкале, — проговорило радио. — Командир корабля и экипаж желают вам всего хорошего!
Дагестан встретил их жгучим солнцем. Когда пассажиры спустились с трапа, бетон пыхал жаром, а даль струилась миражами.
В здании аэропорта было едва ли прохладнее. Ольга Арчиловна сразу отправилась к справочному бюро, чтобы узнать, где оформить свой транзитный билет до одного из районных центров. И вдруг ей стало плохо. Закружилась голова, покачнулся, поплыл под ногами пол, к горлу подступила тошнота.
Кто-то подхватил ее под руки, усадил в кресло. Над ней стояла черноволосая женщина в белом халате, с темными, как сливы, глазами и смуглым лицом.
— Вам лучше? — спросила врач.
— Спасибо, кажется, все в порядке, — с трудом проговорила Дагурова, поражаясь, с чего бы этот обморок. Она много летала, но чтобы такое…
Женщина отвела Ольгу Арчиловну в медпункт, где было тихо, прохладно и пахло лекарствами.
— Может, сделать вам укол? — спросила врач. — Чем страдаете?
— Не помню уже, когда была в поликлинике, — сказала Дагурова. — В самолете чувствую себя даже лучше, чем на твердой земле, — попробовала пошутить она, но шутка получилась вялая, потому что самочувствие у Ольги Арчиловны все еще было скверное.
— А вы не беременны?
— Вроде нет… — смущенно, как девочка, пролепетала Дагурова.
— Не рожали еще? — допытывалась врач, и Ольга Арчиловна понимала, что любопытство ее не праздное, профессиональное.
— Нет.
— Советую вам немного полежать, — кивнула врач на узкую кушетку, застеленную чистой простыней. — И обязательно сходите в женскую консультацию: похоже, у вас беременность…
Ольга Арчиловна, выпив чего-то успокоительного, вытянулась на кушетке. Через полчаса она и вовсе забыла про обморок. Но, конечно, не забыла слова врача.
Махачкалу она не увидела. Самолет в нужный ей район улетал через сорок минут.
В маленьком тихоходном Ан-2, с двумя скамейками вдоль бортов вместо кресел, набилось полно народу. Все были черноволосые, смуглые, как врач аэропортовского медпункта, с крупными, с горбинкой носами.
Приземлились через полчаса на крохотной площадке среди гор. И было непонятно, как здесь вообще посадили самолет.
До прокуратуры района четверть часа ходу. Улицы то круто спускались вниз, то лезли буквально в гору.
В прокуратуре она застала только помощника районного прокурора — молодую женщину, из местных.
— Переночуете у меня, — сказала она Дагуровой. — А завтра отправим вас в селение. Мой дядя там председатель колхоза. Он сегодня здесь у начальства, а завтра едет к себе. Подбросит.
Сумерки опустились внезапно, на небе огромные яркие звезды.
Кругом чистый пьянящий воздух. И незабываемый вечер во дворе дома помощника прокурора. Впрочем, Ольга Арчиловна не помнила, пожалуй, и сотой доли из того, о чем говорила с коллегой, думала о своем: через несколько месяцев она может стать самой счастливой женщиной. Матерью!
В селение отправились поутру.
Дядя помощника районного прокурора — его звали Магомедом Алиевичем — вел «Ниву» сам. Лет ему было под пятьдесят. Немного полноватый, с пышными усами.
Дагурова почти не спала, так волновали мысли о ее теперешнем состоянии. Но не забывала, что ей предстояло встретиться с Меджидом Гаджиевичем Гаджиевым, которому писал странное письмо профессор Баулин перед покушением на него.
За что извинялся перед ним профессор? И вообще, какие отношения у Гаджиева с главврачом березкинской клиники? Вылет Дагуровой в Дагестан был ускорен показаниями Рогожиной. Ольга Арчиловна и Чикуров полагали, что Гаджиев мог тоже попасть в клинику Баулина, как и дочка Бульбы, с помощью денег.
Если в этом случае у него потребовали взятку, то как вызвать Гаджиева на откровенность? И удастся ли добиться от него признания? Ведь многие взяткодатели предпочитают молчать… По своему опыту Ольга Арчиловна знала, что дела о взяточничестве — одни из самых сложных для следователя…
Председатель колхоза вел машину, словно они ехали по прямому, как струна, шоссе, — жал на всю железку, небрежно выставив локоть в окно. И даже тихонько напевал при этом. А у Дагуровой дух захватывало на каждом повороте, из-за которого, ей казалось, вот-вот выскочит какой-нибудь громадный грузовик и столкнется с ними. Вниз она вообще боялась глянуть: сорвешься — не соберешь костей.