Потапов — А ты говори доказательно.

Гринева — Вспомни картофелекопалки.

Потапов — Я выполнил свой план раньше всех в районе.

Гринева — Но перед этим сколько ты отказывался от них? Сколько доказывал, что они помешают выполнить основной план? Сколько раз ездил в райком, в главк? А не хотел подумать, что для рабочего снабжения эти двести картофелекопалок — большое дело… Знаю, знаю, ты оказался первым, ты и здесь обогнал текстильщиков и даже был отмечен в постановлении бюро райкома. Но я б не отмечала тебя. Ни в коем случае! Просто ты, в конце концов, понял, что можешь заработать выговор — это раз, это отразится на твоей репутации — два, а, значит, тебя где-нибудь, на каком-нибудь торжественном собрании не выберут в президиум — это три. Мне кажется, ты стал слишком дорожить своим местом в президиуме…

Потапов — Блеск! Ты, кажется, завтра где-то доклад делаешь?

Гринева — Делаю… Тебе-то что?

Потапов — Я чувствую… На мне тезисы проверяешь?

Гринева — Дурак!

Потапов — Спасибо!

Гринева — Пожалуйста!

Потапов — Вы закруглились?

Гринева — Да!

Потапов — Теперь послушай меня.

Гринева — Не хочу!

Потапов — Я требую

Гринева — Я знаю, что ты мне скажешь.

Потапов — Тем лучше! Так заруби себе на носу и передай своей Северовой. У меня свой план! Свой завод! Своё ритмично налаженное производство! И я не допущу вмешательства. Тебе понятно?

Гринева — Мне понятно, что я была права!

Потапов — Ладно… Теперь давай мне… чаю!

Гринева — Чайник на кухне, можешь взять сам.

Потапов — А ты?

Гринева — А я уже напилась, сыта по горло! (Ушла в свою комнату. Входит Виктор.)

Виктор — Здравствуй, Алексей!

Потапов(рассеянно) — А-а, пришёл, садись чай пить…

Виктор — Что это у вас жжённым пахнет?

Потапов — Где? Да, да! Ой, чайник! (Побежал на кухню. Виктор поднимает с пола уроненные во время спора газеты. Входит Потапов с обгорелым коричневым дымящимся чайником.)

Виктор (радостно) — Распаялся?

Потапов — Что радуешься! Распаялся. Да ещё как! Погорели мы на этом деле, Виктор!

Кабинет председателя фабкома текстильного комбината Ирины Гриневой. Большая, высокая комната в старом здании. И хотя здесь, видимо, не раз происходил капитальный ремонт, всё ещё чувствуется старая мануфактура. Видны батареи парового отопления, а рядом с ними выпуклая, с чугунными дверцами, кафельная печь. У потолка медное солнышко вентилятора. Посреди комнаты — буквой «Т» — стоит стол, покрытый синим сукном. На столе пухлые альбомы материй, выпускаемых комбинатом. На стенах различные панно и веерами подобранные полотнища материй, — это также продукции комбината. От них в комнате весело, даже ярмарочно.

За столом, на месте Гриневой, сидит Анна Кружкова. Перед ней демобилизованный офицер Свиридов. Он в кителе, с орденскими ленточками, но без погон.

Свиридов — Мг… Так вот я и не понимаю, товарищ депутат, зачем вы меня вызвали? Мне, конечно, лестно быть, у депутата, познакомиться, так сказать… Но я вам напоминаю, квартира у меня имеется, не дворец, но вполне… На работу я выхожу, тут задержки нет, рогаток не ставят, к демобилизованным у нас в районе относятся доброжелательно. Так что повода…

Кружкова — Почему вы хотите уйти от вашей жены, товарищ Свиридов?

Свиридов — Не понимаю, товарищ депутат!

Кружкова — Разве я не ясно говорю?

Свиридов — Вполне… Даже слишком… Она приходила к вам?

Кружкова — Приходила.

Свиридов(приподнимаясь и снова присаживаясь) — Товарищ депутат, к сожалению, я не располагаю свободным временем… Мне, конечно, приятно было познакомиться с вами, хотя я за вас не голосовал, товарищ Кружкова.

Кружкова — За кого же вы голосовали?

Свиридов — В зоне, за генерал-полковника, дважды Героя Советского Союза…

Кружкова — Вы его уважали?

Свиридов — Вполне.

Кружкова — И если б он разговаривал с вами по этому вопросу, вы бы так же себя держали, как сейчас, или слушали его и старались понять, о чём с вами говорят?

Свиридов(усмехнулся) — Так то ж генерал-полковник.