— А откуда Вы знаете обо всем этом? — спросила она, поднимаясь с пола.

— У меня тоже есть свой дар. Так же, как и у всех моих предков.

— Какой же?

— Управление чужими энергиями, конечно, — улыбнулся Фуиджи. — Я способен принести физические страдания любому из существ, находящемуся в этом помещении.

— Точно так же, как и облегчить их?

— Одно без другого невозможно. Это равновесие.

— Почему же вы не пользуетесь своим даром?

— Пользуюсь, только не тогда, когда это нужно лично мне.

— Добродетели? В Вас?

— То, чем каждый из нас владеет, — слишком ценный подарок матери природы. И если мы станем использовать его себе во благо, мир постигнет полный беспорядок. Взять, например, Науба. Ты знаешь, каким даром обладает твой дядя?

Эста колебалась.

— Дядя? Ничем особенным, насколько я помню.

— Видишь, твой дядя никогда не заострял внимание на своих способностях, поэтому ты сомневаешься. А ведь он повелевает эмоциями других людей.

— Но как?

— Очень просто. В его власти ввести человека в состояние полного безразличия, и тогда он погибнет от жажды или голода, либо поселить в его душе гнев и ненависть, и он начнет убивать близких себе людей. А теперь представь, кем бы мог стать Науб, если бы использовал свой дар только во благо себе?

Эста вопрошающе посмотрела на учителя, как будто искала подтверждение слов Фуиджи у него.

— Эста, — ответил Ромери, — у меня тоже есть особый дар. Честно говоря, только благодаря ему я и вошел в Совет Всевидящих.

— Какой же?

— Искусство обучения, девочка моя. Все очень просто.

— Но ведь вы еще и способны управлять энергиями, как Зафир. И лицезреть.

— Все это — ничто, по сравнению с тем, что я могу. Найти талант в человеке и открыть его — это намного важнее.

— Точно так же, как и лишить человека любого из его талантов, — добавил Фуиджи.

— Вы можете забрать дар?

— Равновесие, девочка моя. Тот, кто обучает, способен и уничтожить свое творение.

— А остальные? Суиряне, кто они?

— Ты встретишься с ними сегодня и все поймешь.

— Так что это за стихи, которые ты цитировал, отец? — спросил Урджин, присаживаясь вместе с Эстой возле матери.

— Странно, что ты не вспомнил их.

— Я вспомнила, — ответила Сафелия. — Дедушка часто читал нам их на ночь. В конце концов, они врезались в память.

— Но вы все равно забыли.

— Ты не ответил. Что это за стихи?

— Их написал один суирянин. Это своего рода ответы на все ваши вопросы: кто, зачем и почему.

— Там идет речь о "дверях" и хозяине, который просыпается, когда нарушается ход каких-то вещей. Что это значит?

— Вселенная, та часть ее, которую ты знаешь, тебе представляется бескрайней. Так оно и есть, однако в этой Вселенной существуют и другие Вселенные, без начала и конца. Ты живешь в одном измерении, они — в другом. Все это можно сравнить со слоеным тортом. Наш мир — это шоколадная глазурь на поверхности коржа, однако, рядом с нами существуют еще и бисквит, и сливки, и слой из фруктов. Существ, которые обитают там, за стеной, мы называем "иными". Их очень много, и не все они являются телесной формой жизни. Природой было предусмотрено все правильно: мы должны существовать бок о бок, не зная друг о друге ничего. Однако, около трех тысяч лет назад, суиряне нашли оружие, способное открыть пространственный проход в другие измерения. Нет, они не преследовали никаких воинственных целей. Самой сутью их действий — было исследование мироздания в том виде, в котором оно существует на самом деле. Но как всегда бывает, когда человек идет против природы, суиряне столкнулись с тем, что почти погубило весь наш мир. Те существа были людьми, такими же, как и мы. Но их развитие на много тысяч лет опередило наше. Технологии практически загубили их родной мир. И в этот момент им открылась другая перспектива: заселение новых планет, пригодных для жизни и богатых пока еще не растраченными ресурсами. Интересная штука — судьба. Суиряне, которые еще не достигли тех же высот развития цивилизации, на которые поднялись те существа, нашли способ открывать пространственные туннели, — Фуиджи усмехнулся такой закономерности. — Тогда же и началась первая война с ними. И произошло это на суирской планете Крамере, которую вы все теперь называете Олманией.

Эста от ужаса прикрыла рот рукой.

— Оружие, о котором я говорю — это не просто техническое изобретение. Это пара людей, которых суиряне впоследствии назвали "спасителями", а иные окрестили как "Resel Deori" и "Unore Deori".

— "Хозяин энергий" и "Повелитель энергий", — перевела Эста.

— Да. Поначалу, после открытия "дверей" все шло хорошо: они вступили в контакт и стали обмениваться информацией. Затем суиряне стали путешествовать в их мир, а они в наш. Неладное наша сторона заподозрила слишком поздно. К этому времени на Крамере и Навернии находилось уже довольно много иных, и они напали без предупреждения. Первыми их целями стали "спасители". Из тридцати пар выжили три, они же и закрыли эту "дверь", но только спустя пять дней. Последствия пятидневного побоища были ужасающими. К сожалению, ни к чему не причастная Наверния в той войне пострадала больше всех. Чужаки практически уничтожили навернийцев, как расу во Вселенной. В итоге и на Крамере и на Навернии остались миллионы иных, которые были обречены на дальнейшее существование в совершенно чужом для них мире. Технологии, достижения — все осталось за чертой, которую им не суждено было больше преодолеть. Тогда перед суирянами возникла дилемма: что же делать с теми, кто остался? Выход был найден простой: всех иных депортировали на Крамеру, освободив Навернию от их присутствия. Шли годы, и пришедшие из другого мира люди ассимилировали с коренными жителями. Так родилась новая раса, которая стала называть себя олманцами, а планету, на которой она начала свое существование — Олманией.

— То есть иные — это и есть олманцы? — спросила Эста.

— Да, истинные олманцы. Поэтому вы так не похожи на остальных людей, населяющих наш мир. Только вы среди нас способны пропускать жизненную энергию сквозь себя, и только ваши синие глаза столь ярко светятся от этого.

— Но что было дальше?

— Построив свой собственный мир, олманцы оставили попытки вернуться домой. Новые семьи, новый уклад жизни, а главное — новая живая планета стали их родным домом. Они прекрасно понимали, что в случае, если проход откроется вновь, их ждет та же участь, что и всех остальных: они будут уничтожены.