Нигия проснулась рано. Точнее сказать, она вообще не спала. В голове, словно рой назойливых мух, мелькали нехорошие мысли, и женщина никак не могла прогнать их прочь. Нигия встала, привела себя в порядок и направилась в столовую, где надеялась выпить чашку черного чая с лимоном. Сквозь распахнувшуюся перед ней дверь, она увидела его, в одиночестве сидящего за столом. Фуиджи пил остывший кофе.

Нигия молча прошла к чайнику, заварила себе крепкий напиток и забросила в чашечку желтую дольку.

Фуиджи выглядел уставшим и измотанным. На его суровом, измененном временем, но все еще красивом лице, залегли глубокие морщины.

— Это правда, что она убила бы тебя, раздели ты Урджина и Эсту?

— Скорее всего, — ответил Фуиджи.

— И ты был готов принять подобный конец?

— А что еще я должен был делать? Семь лет назад я попытался разрушить этот брак. Я приказал Лу нанести как можно больше оскорблений этой маленькой особе, чтобы вынудить ее потерять над собой контроль. И строго запретил Лу рассказывать правду об ее внешности. Я ведь видел ее не раз, и прекрасно понимал, насколько ее красота привлечет внимание нашего сына. И Клермонт в свое время нашел именно я. Красивая доннарийка, но не Эста.

Нигия прошла вперед, села напротив него за стол и уронила голову на руки.

— Почему ты женился на мне, Фуиджи?

— Странный вопрос, Нигия. Потому что любил тебя.

— Но почему ты полюбил меня? Я никогда не была самой красивой, у моей семьи, за исключением громкой фамилии, не осталось ничего. А перед тобой бисером рассыпались молодые девушки, яркие, богатые, знатные, но ты все равно выбрал меня.

— Я часто вспоминал тот день, когда впервые тебя увидел, — ответил он. — Тот прием, посвященный дню рождения моего отца. Ты смотрелась белой вороной, окруженной полчищем наряженных сияющих девиц. И была настолько напугана происходящим, что почти весь вечер простояла в углу, держа в руках наполненный бокал с шампанским. А я то и дело бросал на тебя вороватый взгляд и не понимал, по какой причине ты настолько привлекла мое внимание. Почему я полюбил тебя? Не знаю, полюбил и все. Только потом, спустя какое-то время после женитьбы, понял, что для меня ты всегда будешь олицетворять все то, чего так не доставало мне самому: наивность, доброту, отзывчивость, мягкость и, конечно же, любовь. Может быть, поэтому мы так часто ругались с тобой? Ты была лучше меня, а я не мог с этим смириться. Никто даже не верил, что на самом деле наш брак заключен по любви.

— Да, ты кричал, что ненавидишь меня, а затем врывался ко мне в спальню и без каких-либо просьб о прощении, заставлял меня поверить в то, что в действительности испытываешь совсем другие чувства. Я верила, и все повторялось вновь. И со временем я устала от этого, Фуиджи. Возможно, знай я всю правду о тебе, твои поступки и действия нашли бы оправдание в моей душе, хотя, наверное, это ничего бы не изменило.

Фуиджи медленно поднялся со своего места, оставив недопитый холодный кофе на столе, и подошел к двери.

— После того, как мы покончим со всем этим, ты можешь оставить меня. Я тебя отпускаю.

Нигия подняла голову и посмотрела ему вслед.

— Так просто? — спросила она.

— Да, так просто, — ответил он и вышел из столовой.

Она опустила глаза и взглянула на одинокую дольку лимона, плавающую в темной чайной заварке. Фуиджи в ее жизни стал таким же кусочком этого кислого фрукта: она не могла его есть без сахара, но и пить чай без него Нигия давно перестала.

Фуиджи стоял в своей каюте и смотрел в иллюминатор. Дверь за его спиной бесшумно распахнулась и в нее вошла Нигия. Он обернулся к жене и застыл.

— Ты ведь никогда не изменишься, — сказала она. — Всегда будешь таким же надменным и жестким, и не станешь просить прощения за свои поступки.

Он молчал.

Она подошла к нему и, запустив свои тонкие пальцы в его волосы, распустила традиционную косу. Затем пригладила непослушные пряди и потянулась к губам.

— Ты никогда не приходила ко мне сама, — тихо прошептал он.

— Теперь пришла, — ответила она и накрыла его рот.

— Ты не оставишь меня? — с какой-то странной приглушенной и покорной интонацией спросил он, опрокидывая ее на кровать.

— Не могу пить чай без лимона…

— Что?

— Нет, Фуиджи, не оставлю.

Урджин бродил по комнате взад и вперед.

— Прекрати это хождение, — не выдержала Эста, присевшая на кровати. — У меня скоро закружится голова.

— Малыш, я предчувствую что-то очень не хорошее.

— Естественно, ведь через шесть часов мы будем на месте.

— Что-то не так. Не спрашивай, почему. Я просто это знаю.

— Чем я могу помочь тебе?

— Когда мы прибудем на Олманию, объединись со мной и не выпускай ни при каких обстоятельствах.

— Ты не доверяешь суирянам?

— Не знаю, Эста. Стефан в этот час должен уже быть в курсе всего происходящего. Если верить заверениям Сомери, суирские корабли прибыли на Олманию еще вчера вместе с остальными "спасителями".