После официальной части представления, приглашенные расположились за большими круглыми столами. Очередным сюрпризом для Урджина стал факт, что Зафир сидит рядом с Эстой. Постоянно смотреть на жену за обедом он не мог, потому что многочисленные вопросы были адресованы именно ему, а отвечать собеседнику, не глядя в глаза, просто неприлично.

Зафир и Эста общались очень воодушевленно. Порой она просто не могла удержаться от смеха. Урджин и слова не мог разобрать из их беседы, потому к середине вечера был крайне раздражен происходящим. Лучшая месть, на которую он был способен, это заговорить с Клермонт.

— Ты так не многословна, Клермонт.

— Сегодня не я хозяйка вечера, — ответила блондинка и улыбнулась.

— Насколько я помню, твои речи было трудно остановить на любых вечерах.

— Твоей супруге и в этом таланте нет равных…..Поэтому, я предпочитаю молчать. Кстати, кто откроет танцевальную часть? По традиции, ты должен вальсировать первый танец. Боюсь, в этот раз традицию придется нарушить.

Эста в этот момент снова негромко засмеялась, что подстегнуло Урджина совершить самую большую глупость, на которую был способен.

— Почему бы тебе не станцевать со мной первый танец. Думаю, Эста будет впечатлена твоим умением вальсировать.

— Если твоя жена не против, я не откажусь от столь лестного предложения.

Клермонт засмеялась. Зафир внимательно присмотрелся к незнакомке, столь радостно реагирующей на что-то. Черные дымчатые клубы вились вокруг ее тела. Зафир видел в ней не просто завистницу. Перед ним сидел настоящий враг, темные мысли которого пожирали физическую оболочку, словно черви сочное яблоко.

— Эста, остерегайся этой блондинки.

— Это Клермонт, Зафир. Не стоит беспокоиться.

— Стоит, Sulline.

— Больше не называй меня так.

— Ты навсегда ей останешься.

Он взял Эсту за руку, и перед ее глазами возникла картина, которую она меньше всего на свете хотела видеть. Она, вся в грязи, из последних сил пытается нести маленького мальчика на руках. Но ноги утопают в земле, пропитанной кровью невинных жертв, вырезанных, словно животные. Из сорока человек выжили только они: она и этот мальчик. Это была ее вина. Цена за беспечность оказалась слишком высокой. С тех пор она всегда считала, что живет в долг. Она спасла сотни жизней, но лицо матери этого мальчика до сих пор снится ей. Нет больше "небесного создания", осталась только Эста.

— Зачем ты это делаешь? — прошипела она.

— Я видел свою Sulline. Не ее вина в том, что они сделали.

— Выйди Sulline тогда…

— Выйди ты тогда, погибли бы тысячи.

— Да, тридцать восемь — это совсем немного.

Когда Урджин увидел, что Зафир держит Эсту за руку, а та продолжает о чем-то говорить с ним с закрытыми глазами, оставаясь совершенно безучастной к поведению своего мужа, гнев затмил его разум. Он подал знак рукой. Свет в зале стал тускнеть. Гости приготовились смотреть на молодую пару, которая откроет танцевальный вечер.

Урджин встал со своего места. Именно в этот момент Эста открыла глаза, и поняла, что вокруг царит полумрак и тишина. Она повернулась к Урджину, но не обнаружив его рядом, подняла глаза. Он вызывающе ей улыбался.

— Дорогая, ты же была не против того, чтобы мы с Клермонт открыли танцевальный вечер традиционным вальсом.

Эста перевела взгляд на Стэфана. Брат кивнул ей в знак подтверждения его слов. Тогда Эста посмотрела на Клермонт. Ее самодовольная улыбка заставила Эсту закипеть от злости. Как он мог так поступить с ней? Да как вообще у него на это хватило ума? Выставить жену на посмешище, открывая танцевальную часть приема вальсом с любовницей? Эста не могла позволить унизить себя подобным образом. Идея пришла в голову незамедлительно. Она улыбнулась сама себе и тут же обратилась к Урджину:

— Дорогой, на Олмании танцевальный вечер принято открывать танцем хозяйки приема. Надеюсь, ты не будешь против того, чтобы я исполнила традиционный олманский "огненный танец", после чего Вы с Клермонт станцуете вальс.

— Сафина, — зашипел Стэфан, — не вздумай. "Raben Tuere" не для тебя.

— Почему же, это — национальная традиция.

— Это опасно. Ты не чувствуешь энергию.

— Этот танец опасен? — переспросил Урджин.

"Да", "нет", — одновременно ответили Эста и Стефан.

Урджина такой поворот событий слегка отрезвил. Только сейчас он стал соображать, что на самом деле происходит. Отказать Эсте — значит, прилюдно унизить жену, позволить ей танцевать — подвергнуть опасности, какой именно, он пока еще не знал.

Эста поняла, что он в замешательстве, и взяла инициативу в свои руки.

— Зафир, ты не дашь мне свои пульсары?

— Может, не следует, Эста?

— Пульсары, Зафир! — зашипела она и протянула руку.

Он достал из кармана два маленьких полупрозрачных камешка и вложил их в руки подруги.