Камилли с пилотом откровенно растерялись. Никто из людей даже близко не подходил к ним, а когда те пытались насильно затолкать кого-нибудь в корабль, люди в испуге вырывались и убегали прочь. Увидев их замешательство, Назефри крикнула, что было силы:

— Викеша! Викеша!

— Да! — отозвался громкий женский голос. Камилли едва смог разглядеть ее обладательницу: беременную олманку на вид лет двадцати пяти. Она бегала в толпе людей, активно жестикулируя руками, по всей видимости, отдавая приказы, и одновременно разговаривая по рации у нее на запястье.

— Этот корабль свободен! Пусть остальные идут сюда!

— Хорошо! Назефри, у нас есть не больше десяти минут! Они вызвали поддержку с воздуха!

— Я поняла!

Камилли не мог отвести взгляд от этой незнакомки. Еще тогда, на корабле, когда он смотрел в ее ясные бездонные глаза, она показалась ему странно манящей. Сейчас же она словно гипнотизировала его. Ее резкие движения казались ему неестественными, будто в ее манере двигаться не оставалось места для излишеств.

— Эй, ты! Доннариец! Я к тебе обращаюсь! — Камилли очнулся от собственных мыслей и вернулся к реальности, в которой его звала Назефри.

— Да, ты! Перестань пялиться на меня и помоги.

Камилли немного удивило такое обращение к нему. Никто из женщин ее возраста, а все они, в основном, были заинтересованы в его внимании, не позволяли себе таких вольностей.

— Меня зовут Камилли. Чем тебе помочь?

— Отведи к пилоту. Этот корабль должен немедленно улетать.

— А Урджин и Эста?

— Это моя забота.

Он не стал ей перечить. Назефри указала на карте место, где корабль должен был подождать остальных и, не сказав ни слова, побежала обратно. Камилли едва успел нагнать ее и поймать за руку в движущемся на него потоке людей.

— Куда ты собралась?

— Оставь меня. Улетай.

— Послушай, ты, взбалмошная девчонка, если сейчас же не скажешь, что собралась делать, этот корабль никуда не полетит!

Назефри обернулась и открыла было рот, чтобы послать этого блондина куда подальше, но при одном только взгляде на его разъяренное лицо, немедленно передумала.

— На другой платформе, которая расположена под этой, спрятаны два авиамотоцикла. Я намерена их забрать, если ты понимаешь, о чем я?

— Я прекрасно понимаю, о чем ты. А как ты собиралась их сюда перегнать одна за десять минут?

— Взяв второй на буксир, идиот!

Он ничего не ответил, предпочитая не спорить с этой гарпией, и просто последовал за ней. Нырнув в один из люков в полу они побежали по узкому туннелю вниз. Дорога заняла меньше минуты. Они наткнулись на очередной люк, встроенный на этот раз в стену, и с легкостью открыли его, нажав на кнопку. Платформа, на которой они очутились, была точно такой же, как и верхняя, за исключением того, что здесь не было ни души.

— Где они спрятаны?

— Здесь.

Девушка подошла к небольшой отгороженной абсолютно пустой площадке.

— И где же они?

— Прямо перед тобой, недотепа.

Присев на корточки, она стала что-то нащупывать на полу.

— Я точно, недотепа! — улыбнулся Камилли, и дабы закончить со всем побыстрее, ринулся вперед, наткнулся на что-то, очевидно мотоциклы, и одним движением руки сорвал с них светоотражающий тент. Он заискрился в руках, переливаясь всеми цветами радуги, и, наконец, стал черным.

— Интересно, что новейшая доннарийская разработка делает в этом богом забытом месте? — с ехидством заметил Камилли.

— Этот старый олманский светоотражающий тент — моя личная собственность, отрезала Назефри и вырвала тяжелую ткань из сильных мужских рук.

— А нельзя быть более вежливой, или ты считаешь, что доннарийцы такого внимания не достойны?

— Мне наплевать, кто ты, доннариец, олманец или ксилуанин. Если ты решил помочь, делай это молча!

— Знаешь, что тебе нужно? — спросил он, глядя на нее своими потемневшими от гнева глазами.

— Что? — неожиданно замерла на месте Назефри и с вызовом посмотрела на него.

— Хорошая порка!

— Вы, мужчины, только и умеете, что угрожать.

— Почему же? Мы еще кое-что умеем!

— Что же?

Было в этом что-то, что разожгло в нем сильный пожар. Он хотел одного: хорошенько проучить эту взбалмошную девицу. Камилли одним движением притянул ее к себе и впился в маленькие сочные губы, нагло и без приглашения проникнув в нее своим языком. Безрассудность этого поступка натолкнула Камилли на мысль, что он вовсе не проучить ее хотел. Ну а Назефри, она просто остолбенела от подобной наглости, и осознав, что ощущение близости его тела и вызывающее поведение его языка, нравится ей, ударила Камилли ногой в пах.