Кэти стала признанной красавицей юридической фирмы и за целый день успевала побывать в гостях у нескольких адвокатов. Что-то вроде неофициального талисмана.

Хуже всех себя вел Лиланд Вагнер.

– Он все время ее похищает, – с притворным гневом жаловалась Мия. При этом она улыбалась.

Мия не только каждый день оставляла у себя Кэти, она возвращалась с Маком и ребенком домой. Всего за одну короткую неделю устоявшийся распорядок стал частью новой жизни Мака.

И Мак понял, что эта часть доставляет ему огромное удовольствие.

Каждый день он мечтал поужинать с Мией. С нетерпением ждал, когда они расскажут друг другу о дне, который провели. Они вместе заботились о Кэти и радовались малейшему из достигнутых ею успехов.

Постепенно Мак принялся мечтать о том, чтобы все это не кончалось, и с нетерпением ждал вечеров в обществе Мии.

Ему не нравилось только то, что каждый вечер Мия уходила. Правда, в доме оставалась Кэти. Но после ухода Мии казалось, что дом все равно терял частицу тепла.

И каждый вечер, когда она уходила, Мак понимал: он снова не сумел ее поцеловать. И, что еще хуже, он понимал: он этого хочет.

Каждый вечер, когда она говорила: «Увидимся с тобой и Кэти завтра утром», ему хотелось ее обнять и зацеловать до бесчувствия.

И он бы не ограничился поцелуями.

Но каждый вечер он с ней прощался и обходился даже без целомудренного поцелуя в щеку. Он знал, что поступает правильно, что играть с женщиной, которая серьезно относится к любви, – не просто глупо, но и жестоко. Он это знал, но все равно мечтал о том, чтобы их отношения приняли иной оборот.

Мак все еще пытался убедить себя в том, что его внезапный интерес к Мии вызван лишь чувством благодарности за ее важную помощь, но с каждым прожитым днем все сильнее подозревал: здесь, возможно, кроется нечто большее.

И ему хватало мужества признаться – хотя бы самому себе, – что это подозрение пугает его до глубины души.

Раньше он всегда встречался с женщинами, которые понимали правила. Такие женщины с ним сближались, но при этом соблюдали определенную дистанцию. Когда их роман заканчивался, вместо сожалений оставались лишь нежные воспоминания.

Но Мия была совсем иной. Она не отличалась легкомыслием. Наверняка мечтала о счастливом браке. Именно поэтому подобные чувства – его страстные желания – не имели смысла.

Мак понял, что от самых дверей суда до офиса размышлял о Мии и о своих чувствах к ней – чувствах, которые не дают ему покоя.

– Эй, – с улыбкой сказала она, когда он появился в дверях.

Мак нарочно не стряхнул снег с ботинок, просто чтобы рассердить ее. Но она так увлеклась рассказами о Кэти, что даже не обратила на это внимания. Поэтому и не стала говорить ему колкостей.

– … она почти целый день играла с дедушкой Лиландом. Если его нет рядом с Кэти, с ней пытается играть кто-нибудь еще. Наверное, мне скоро понадобится вести запись, чтобы все соблюдали очередь.

Слушая ее, Мак улыбался. Но он не сводил глаз с брошюры на столе Мии. Брошюры о колледже.

– Что это? – спросил он.

Она опустила глаза.

– О! Я подумываю доучиться и получить степень.

– Значит, отсюда ты уволишься? – спросил Мак.

Он удивился тому, каким грубым стал его голос.

Казалось, Мия ничего не заметила. Она просто улыбнулась и сказала:

– Нет. Тебе не избавиться от меня так легко, Ларри. Когда я вернусь в колледж, мне все равно нужна будет работа, жить-то на что-то надо.

Маку стало легче дышать. Только сейчас он понял, как волновался, ожидая ее ответа.

– Сегодня днем я забираю Кэти с собой, – коротко сказал Мак. Ведь если он скажет Мии, что рад ее решению остаться, она может не правильно понять его замечание. В конце концов, с кем ему спорить, если не с Мией?

Она явно растерялась.

– В чем дело?

– Сегодня похороны ее матери.

Теперь лицо Мии приняло сочувственное выражение. И такой же стала ее интонация, когда она сказала:

– Мне очень жаль. Я не знала, что они сегодня…

– Я еще раз поговорил с работником Департамента социальной помощи. Ни одного родственника Кэти найти не удалось. Вообще-то, неудивительно. Поэтому Марион О'Киф и обратилась ко мне. Больше у нее никого не было.

– Так кто же занимается ее похоронами? – спросила Мия. – Штат?

– Я.

Маку казалась невыносимой мысль о полном одиночестве Марион О'Киф, за телом которой никто не придет. Которую похоронят за счет штата Пенсильвания. И никто не станет носить по ней траур.