Все они пришли попрощаться с Марион О'Киф. С которой никогда не были знакомы.

– Это ты их пригласила? – спросил Мак у Мии, когда они шли обратно к машине.

– Не злись, – сказала она.

– Мне они были не нужны. Я…

Она перебила его:

– Я знаю, великий Ларри Маккензи ни в ком не нуждается и никого не любит. Но я так поступила не ради тебя. А ради Кэти. Когда-нибудь ты сможешь ей рассказать, что здесь были люди. И цветы. У Бекки в цветочном магазине почти не было времени, но она сделала удивительно много.

Когда Мак приехал, его поразили цветы. Они совершенно не сочетались с холодным снежным пейзажем.

– Кэти стоит рассказать о том, что другие люди попрощались за нее с ее матерью, когда она была слишком маленькой, чтобы сделать это самостоятельно, – мягко сказала Мия.

– О, я об этом не подумал. Они были здесь ради Кэти?

Он снова бросил взгляд в сторону небольшой группы. Все шли обратно к своим машинам. Они пришли ради малышки. Это он мог понять.

– Нет, – сказала Мия, качая головой. – Они здесь ради тебя.

– Меня? – Он пристегнул Кэти к автомобильному сиденью, пытаясь понять, что Мия имеет в виду.

Мак встал и захлопнул дверцу со стороны пассажиров. Мия легко коснулась его щеки.

– Мак, по-моему, ты не понимаешь, сколько у тебя друзей.

Увидев, как расходится толпа, Мак внезапно разволновался.

– Я же не просил.

– Нет. Не просил. Не стал бы просить. Но я попросила. Ради тебя. Ради Кэти. Ради Марион О'Киф. По-моему, мать Кэти была особенной женщиной.

Его недоумение исчезло. Ради Марион и Кэти? Вот почему пришло столько народу. Принять такое было легче, нежели мысль о том, что они пришли ради него.

Подобная дружба несла с собой груз, который Маку вовсе не хотелось принимать. Ему не хотелось быть кому-то обязанным, потому что его могли попросить об ответной услуге. Что, если он не сумеет помочь? Он их подведет.

Подводить людей. Это было у него в генах. Он мог бороться с этим, пытаться поступать иначе, но все же не доверял самому себе. Ему не хотелось, чтобы кто-то на него рассчитывал.

– Я не был знаком с Марион О'Киф, если не считать тех двух визитов, но я согласен: по-моему, она была особенной.

Если говорить об особенных женщинах… Мак взял Мию за руку и улыбнулся ей, надеясь, что она поймет, как он ей за все благодарен.

Она улыбнулась в ответ и слегка сжала ему руку.

– Ты вернешься в офис? – спросила она.

– У меня очень много работы с документами. До вечера я должен попытаться наверстать упущенное. Но мы с тобой поужинаем после работы?

Он задавал Мии этот вопрос каждый день и каждый день, затаив дыхание, ждал ее ответа.

– Конечно, – сказала она.

Он выдохнул и улыбнулся.

– Сегодня вечером я буду готовить сама, – продолжала она. – Мы и так перепробовали «ужины на дому» почти во всех ресторанах.

– Мы можем остановиться и снова купить тако. Я знаю, ты их любишь.

Он даже знал, какие она выберет, как и то блюдо с курятиной, которое она всегда заказывала.

– Даже любимое блюдо приедается, если его есть слишком часто. Я смогу приготовить ужин. – Она немного помолчала и спросила: – Ведь ты не побоишься съесть то, что я приготовлю, верно?

Он обошел вокруг машины и сел в нее. Мия уже пристегивала ремень.

– Ты умеешь готовить? – спросил он, уклоняясь от прямого ответа на ее вопрос.

– Я выросла вместе с братьями… братьями, которые любят поесть. Конечно, умею. Сегодня утром я взяла с собой все необходимые продукты.

Она взяла продукты? Заранее собиралась поехать домой вместе с ним? Нет. Не вместе с ним. Ради него. Ради Кэти. Все это ради Кэти, напомнил он себе.

Но, несмотря на такое объяснение, Мак улыбнулся.

– Итак, что у нас на ужин? – спросил он.

– Мой знаменитый на весь мир картофельный суп. То есть если тебе нравится картофельный суп. Если ты терпеть его не можешь, нам снова придется попробовать «ужин на дому».

– По-моему, прекрасно, если сегодня будет суп, – признался он.

– Тогда встретимся после работы? – спросила она.

– Да, после работы.

Прекрасно.

Прекрасно не только то, что на ужин будет суп, а то, что он его съест в обществе Мии Галлагер.