— Слушай… — начал он озабоченно.

— …те! — поправил его Леонид. — Не забывайся, неофит! Здесь мы уже в храме…

— Слушайте…

— …Мессир! — вновь исправил Леонид.

— Прошу прощения, мессир, — биохимик даже поклонился. Это было приятно. — Я не знаю, как на неё подействует препарат в таком состоянии. В смысле наложения одного на другое. Может, подождать, как очухается?

Леонид подумал.

— А твоя доза как быстро… вштырит?

— Ну-у… Минута, две…

— Хорошо, — распорядился Лёня. — Пит! Есть у тебя нормальный ремень кожаный? Руки ей за спиной свяжи пока… и ноги. А как прочухается и в себя начнёт приходить, вколи ей дурь свою, — повернулся он к Сергею. — А мы тем временем начнём мессу.

— Да, мессир, — почти хором ответили оба его адепта.

Чёрт возьми! Здорово!

* * *

— О, давай, Бочка, врубай музыку погромче, — приказал Корень. — Чичас нам девушка спляшет. А я что-то передумал танцевать…

Он сел на своё место. Постояв ещё несколько секунд, Наталья, глотая слёзы, начала ритмично качаться под какую-то бездарную попсу.

Бандиты оживились:

— Давай-давай, резче! Получше пляши.

Наталья задвигалась быстрее.

— Ну что, ещё одну шпилим? — деловито предложил Бочка. На бочку не очень похожий — напротив, самый худой из всех. — На что?

— Ну, — глянул главный на Наталью. — На неё же. Выиграю, так и быть — хорош. Девушка место знает теперь. Пусть поест с нами.

— А проиграешь?

— Ставь свои…

Бочка смерил Наталью неопределённым взглядом.

Та замерла.

— Ты танцуй, танцуй, — ласково поощрил её бандит.

И обернулся к главному:

— А я тогда ставлю, что она во время танца разденется. Стриптиз, во!

Наталья обмерла. Потом, не раздумывая, рванулась в прихожую. Но далеко убежать не успела. Послышался грохот откинутой табуретки, и сильная рука схватила её за волосы.

— К-куд-да-а? — протянул грозно четвёртый бандит, что до сих пор сидел молча. Зато сидел ближе всех к двери. — Пока не отыграют тебя — нишкни!

Наталью едва не волоком вернули на кухню. Тащили прямо за волосы, из-за чего она вынуждена была вцепиться руками в руки бандита.

— Привяжи её к ножке стола, — посоветовал главарь. — Вот и не убежит. Затомится, блин, дёргаться.

Все четверо сыто захохотали.

— Блин, — констатировал Бочка через минуту последовательного выдвигания ящиков и открывания дверей в шкафчиках кухни. — Ни верёвки, ни хрена! И как так люди живут, не поймёшь. Уроды просто, а не люди.

— Да хаза съёмная, вот тут и нет ни хрена, — догадался Корень. — Во, придумал, пацаны! Слышь, Валёк, ты их это, на одни наручники посади. Через трубу перекинь, и одну за левую, другую за правую. Пущай друг на друга потаращатся…

Наталья сглотнула. Потом с трудом проговорила:

— Вы охренели, мужики? Я ж на вашей стороне. В смысле — заказчица…

— Заказчица у нас другая, — отрезал главный. — Кто ты такая — ничего говорено не было. Сказал, что встретишь нас. А кто ты и что ты тут делать будешь — слова не было. Верно, мужики?

'Мужики' согласно проворчали.

— А тут ты вовсе куда-то намылилась. Может, сдать нас захотела. Захотела, да? — лицо бандита вдруг резко приблизилось к глазам Натальи. Рот ощерился. — Сдать, а?

Наталью пробила дрожь.

— Нет, я… Не хотела… Я… Нет!

Вожак довольно осклабился:

— Ну, вот и ладушки. Посидишь, успокоишься. Подумаешь, как тебе лучше. А мы пока разок ещё перекинемся. И молись, чтобы я выиграл. А то пацаны у меня нетерпеливые. Развлечься хотят. Им вон ту обещали. А хозяйка твоя не идёт никак. Так что они могут и с прислугой время скоротать…

Прислуга?..

Вот теперь Наталья окончательно ощутила себя летящей в пропасть. Лариска, гадина, видно, никак не оговорила её статус с этими отморозками. И те её то ли действительно за прислугу приняли, то ли им вообще всё равно. В смысле — 'развлекутся', а там — кто с них ответа потребует? Лариска? После всего, что тут произойдёт? Да никогда! Наоборот, после всего, что она запланировала, её пути с этими навсегда сойдутся. Вспомнилось, как Серебряков ей говорил, почему никогда не связывается с бандитами для разрешения споров в бизнесе: 'Потом не развяжешься'. Лариска, дура, этого, видать, не поняла. А расплачиваться ей, Наталье!

Так что она уже не сопротивлялась, когда её подвели к Серебряковой, освободили той левое запястье, а высвободившееся стальное полукружье замкнули на её руке.

— Посиди, — повторил главный бандит. — Недолго. Хотя… — задумчиво и картинно выпятил он нижнюю губу. — Тебе лучше, если я проиграю. А то придётся тебе тут сидеть. Вдруг ещё раз слинять захочешь…

Их оставили одних с Серебряковой.

Наталье не хотелось смотреть на неё. Не о чем разговаривать — хотя бы и взглядом. Вокруг была пустота и страх. Лариска, гадина, где она? Давно уж должна приехать. Выручить. Освободить от этих… ублюдков. А если нет? Что-то её задержало. Сорвалось? Может, вскрылось что-то? Может, уже милиция сюда едет? Хороша будет картина: похищенная жертва, четыре бандита и она, заместитель главного редактора известного журнала, танцующая голою перед ними… Срок! Тюрьма! А позору!..