И вдруг Анастасия устыдилась этой мысли. А та ладошка, что с размаху припечатала всю эту пляску хищных огоньков? Он исправил по меньшей мере одно, маленький Максимка, — он не позволил победить непоправимому!

И Настя вдруг в порыве откровенности шёпотом — чтобы не мешать очередному бардовскому самовыражению — поведала Маринке, что чуть не порезала себе вены и не ушла на тот свет.

Маринка посмотрела на неё победительно.

— Фигня это, подруга! Пройденный этап! Я вообще себя за уши из-под поезда вытащила! А на обратном пути с железной дороги встретила такого человека, что те страдания мне, прежние, слёзками на детском утреннике показались. Когда бантик развяжется.

— Что, оказался такой страшный? — Настя поняла, конечно, что имела в виду бывшая однокурсница.

Та захихикала:

— Ага! Ужасный! Я тебе не берусь даже рассказать, что он со мной вытворяет в постели. А в жизни… Цветы до сих пор каждый вечер носит. Хоть по одному, а дарит…

— Врёшь! — сделала Анастасия большие глаза.

— Нет! Не вру. Преувеличиваю. Немножко. Да не всё ли равно — его приход для меня всё равно, что цветок в подарок. Ты-то со своим как? Надеюсь, бросила? Девушка ты вон крепкая, румяная…

Настя пожала плечами:

— Нет, не бросила. Он — меня…

Самое смешное, что ты его знаешь, — добавила она, помолчав.

Это вино всё-таки очень действует на управление болтливостью, запоздало подумалось ещё.

Сокурсница хмыкнула.

— Так вот от кого ты Серебрякова…

Но в тонкости вдаваться не пожелала:

— Ну и плюнь! Мы тебе — хочешь? — здесь хорошего мужичка подберём. Солидного, богатого…

Аня вздохнула:

— Не могу. Люблю его!

Потом улыбнулась и чокнулась с подружкой остатками вина:

— Впрочем, лирику в сторону. Ты когда сведёшь меня с Петровским? Но учти — надо так, чтобы он заинтересованно меня выслушал…

Х.13.

Виктор вышел на балкон. Внизу желтел овал Чистых прудов. Вокруг мерцала сонная Москва. Лишь неутомимые сполохи рекламы по-немецки скрупулёзно высвечивали по буквам название какого-то банка.

Какого — было не видно, слишком большой угол. Виктор знал когда-то, что там написано, а теперь забыл. Главное — не этого гадёныша Владимирского, и ладно.

Нехорошо, конечно, получилось с Наташкой. Не надо было её выставлять прямо среди ночи. Но — не сдержался, чёрт!

Но ей и самой не надо было так себя вести. Что бы там ни было с Анастасией.

Настя, да…

Без неё тут пусто.

А помнишь ли ты ещё наши Чистые пруды, девочка? Остались ли они в твоей жизни тем, чем навсегда осталась для меня ты — светлой чис?той снегурочкой в том январе, короткой радостью, промелькнувшей в напряжённых буднях звёздочкой?

Помнишь, — было?.. Кино. Прогулка Улыбка. Смех. И тёмный двор, и сладкий снег.

Господи, кажется, я говорю стихами?

И тепло глаз под пушистой шапкой. И нежное прикосновение губ, и ласка робкая, несмелая, и от того трогательная до слёз. Помнишь дядьку пьяненького, так позавидовавшего мне: 'Ишь ты, красивую какую нашел'

Это был наш день, и наши Пруды, и наша Москва, и…

А я ведь именно тогда полюбил тебя, девочка.

Оказывается, полюбил.

И так долго этого не понимал. Ну да, ну, познакомился с девочкой. Точнее, познакомили. Ну, договорились, почти на автомате, ещё разок увидеться. Ну, сходили в кино. Потом завернули в 'Что делать'. Единственный душевный ресторанчик, что оставался тогда в Москве. После того, как 'Звёздочку' на Пятницкой закрыли.

Ну, сразу же увлёк первокурсницу, видно было.

А оказалось, что большей романтики и большей нежности в его жизни никогда и не было!

Но понял это не сразу. Ушло в долговременную память, как всё самое важное и ценное. А теперь, спустя годы, перед глазами встают до боли зримые, реальные до самых мельчайших подробностей картины из прошлого. Словно призраки обретают плоть. И вновь перед глазами встают тот вечер, и тот город, и тот трамвай, где ты приложила к окну свою ладошку, проща?ясь со мной. И я был так счастливо полон тобой…

Нет, веско проговорило что-то циническое внутри. Не столько ею ты был полон, сколько тем шампанским, а потом и коньяком, что принял в 'Что делать'. И собою. Студент-бизнесмен, как же. Способный купить всё спиртное в этом ресторане. А завтра заработать столько же. И явно закруживший голову девочке маленькой…

Потом не раз проезжал мимо этого места. Уже когда закончил академию и начал работать. А Настя осталась там учиться, и их дороги, казалось, разошлись. И если бы не та встреча на 'Баррикадной', то, быть может, разошлись бы навсегда…