– Ты здесь одна живешь?

– Вы же знаете, – ответила Верка. – Я в больницу езжу, к бабе Элле.

– То есть ты ведешь хозяйство, пока бабушка лежит в больнице?

– Ну конечно!

– И больше некому ей помочь?

Верка стала раздражаться. Пустой разговор.

– Вы пейте, – сказала она. – Пока горячий.

– И сколько она еще пролежит?

– А кто знает? Если уколы не сделают, то может до смерти пролежать.

– Какие уколы?

– Есть новые уколы по двадцать баксов за штуку. Помогает. А курс – десять уколов.

Олег задумчиво кивнул.

– Придется рассказать подробнее, – попросил он. – И уверяю, что я прошу об этом не из пустого любопытства. Весьма возможно, что я смогу вам помочь. Если буду знать больше.

– А что еще я могу рассказать?

Верке показалось, что за стеклом белеет рожа ребеночка.

– Смотрите! – крикнула она, метнулась к окну и распахнула его.

Никого.

– Ты чего испугалась? – не понял Олег.

– Там есть ребеночек, у той женщины, которая мне зонтик дала...

Олег подошел к открытому окну, высунул голову, повертел в разные стороны. Потом закрыл окно, запер на шпингалет и остался стоять у окна, спиной к нему, будто закрывал собой комнату от чужих глаз. Лучше бы закрыть окно занавеской, но занавески не было. Ее Верка еще на той неделе сняла, ей понадобилась чистая тряпка.

– Расскажи мне все с самого начала, – сказал Олег. – Прежде всего меня интересует судьба твоей мамы. Когда она пропала, где, при каких обстоятельствах...

– Милиция уже спрашивала.

– Я знаю. Но это было пять лет назад, и милицию интересовало не то, что интересует меня.

– Не хочу я о маме говорить!

– Надо, Вера. Я никогда не лезу в чужую жизнь. Но полагаю, что на всей Земле я – единственный человек, который может тебе помочь.

– Как же это, интересно? Вы ее оживите, что ли?

– А ты уверена, что твоя мать умерла?

– Она не могла просто так уехать и меня бросить. Не могла, понимаете?

– Я не говорю, что она тебя бросила. Расскажи.

– Что говорить, я же тогда маленькая была.

– Это случилось в августе?

– Да, в конце лета. Наверное, в августе.

– На даче?

– Здесь, на даче.

Верка подумала: «И что я ему так послушно рассказываю?» И сама же заспорила с собой: «А почему нельзя? Я хочу кому-нибудь рассказать, кто слушать будет».

– Она была одна?

– Вы же знаете! – Верка была уверена, что Олег Владиславович знает гораздо больше, чем хочет показать. – Конечно, мама была одна. Тогда она хотела бабу Эллу в Москву перевезти, а дачу на зиму закрыть...

– А хозяйства у бабушки не было?

– Козы не было, а остальное продать недолго.

Сосед кивнул, соглашаясь. Он очень внимательно и сочувственно слушал Верку, как умеют слушать старые женщины.

– Баба Элла в Москву переехала, а мама осталась на даче, собирала всякие нужные вещи, чтобы в воскресенье машину вызвать. В субботу она не вернулась, и мы все подумали, что она осталась ночевать... Не думайте, я уже большая была, семь с лишним лет, я все помню. Но никто не волновался.

– И что вы сделали?

– Днем отец поехал на дачу. Почему-то он все же заволновался. Приехал, дача не заперта, все на месте, а мамы нет. Представляете, ничего не взяли!

– Значит, вы подумали, что мама куда-то ушла?

– Сразу не подумали, хотя отец испугался, – сказала Верка. – Ведь все мамины вещи были на месте. В чем приехала. Как будто она легла спать, а во сне улетела.

– Или что-то случилось?

– Или ее украли. Пока спала.

– Окно было открыто?

– Нет, закрыто.

Верке показалось, что сосед смотрит на нее с недоверием.

– Да поймите же! – почти закричала она. – Это столько раз повторяли. И милиция, и мы сами, и даже родственники наши – все повторяли!

– Я понимаю, – спокойно сказал Олег Владиславович. – Я отлично понимаю. Продолжай, Верочка.

– Ну не нашли ее! – выкрикнула Верка. – Искали все, и милиция искала. Даже собаку привозили. Пусто!

– Какие-нибудь теории, версии у следствия были? – Сосед говорил с Веркой, как со взрослой.