Онъ же венець от бога прия, от церкве святыхъ апостолъ, от стола святаго Петра, и от отца своего папы Некентия, и от всих епископовъ своихъ. Некентий бо кльняше техъ хулящимъ веру грецкую правоверную, и хотящу ему сборъ творити о правой вере, о воединеньи церькви. Данило же прия от бога венець в городе Дорогычине».

Из этой записи следует, что папа, пообещав Даниле помощь в борьбе с погаными — татарами и литвой — склоняет его, в свою очередь, к принятию короны «от стола святаго Петра». Казалось бы, Даниле надо только радоваться — его принимают в число европейских королей, он теперь «сын папский». Но не так все просто. Менял ли Данила при этом свое вероисповедание? Одно дело, когда перекидывается из веры в веру недавний язычник Миндовг, совсем иное — русский князь Даниил Галицкий. И хотя проклинал папа Иннокентий тех, кто «хулил» православную греческую веру, хотя призывал к собору об истинной вере и объединении церквей — однако вопрос о вероисповедании Данилы это никак не проясняет. Папе римскому важно было залучить к себе русского князя, Даниле Галицкому — заручиться папской поддержкой, а в результате Галицко-Волынское княжество все же не сохранило независимости. Во всяком случае, можно сказать определенно, что в 1255 году произошла первая попытка унии на русской земле. Тогда она не увенчалась успехом. Однако же и борьба за русские души только-только начиналась.

Современная историческая наука показывает нам династию галицких князей как прекрасных воинов и дипломатов, лучшим из которых был Даниил Галицкий. Однако же если принимать во внимание факты — тот же Даниил был целиком под татарской властью. Приходили «окаянные» Бурундай, Тягак или Ногай к волынянам и говорили: «Пойдем на Новогородок, на Литву, на ляхов» — и те послушно шли.

Теперь мне хочется переключить внимание именно на татарские походы под Новогородок и на Литовскую землю. Да, направление главного удара хана Батыя миновало их, мы об этом уже говорили. Однако летописи свидетельствуют, что и после завоевания русских земель шли и шли татарские орды на запад и на север. Данила Галицкий с сыновьями стал их союзником, татары волынские города, однажды спалив, больше не трогали, а вот Новогородокская земля, взяв на стол литовских князей (после Изяслава, упомянутого в Ипатьевской летописи под 1235 годом, русских князей больше на этом столе не было), воевала с «безбожными моавитянами». Пускай белорусско-литовские летописи преувеличивают цену побед Новогородка над татарами, однако эти победы были. На протяжении очень долгого времени татаро-монголы стремились завоевать Новогородокское, а затем и Великое княжество Литовское, раз и навсегда обложить его ясаком, посадить в столице и крупнейших городах баскаков, чтобы контролировать ситуацию, но сделать это им не удалось.

Хроника Литовская и Жмойтская. «О послах татарских до Литвы найпершей. Року 1263. Кидан царь татаров заволских, внук Батиев, зневолил княжат руских в их незгоде1 и до трибуту албо дани их примусил2, и баскаки, албо старосты, и поборцы свои в руских князствах ховал3, так и в той час скоро учул, ижь новый князь Радивил Жмойтского панства Новгородское, Берестейское, Подляшское и иныи, ажъ до Мозыра князства руские опановал, послал до него баскаки и поборцы свои, упоминаючися дани, доходов и послушенства, абы все заразом заплатил яко голдовник4. Выслухавши Радивил такого поселства взял собе на размышление, а потым боязнь спросную для несмертелной славы и волности мылой отложивши на сторону, послов задержал у себе, обецуючи им дань рихло5 голдовую зготовать и отослати цареви. А тым часом тихо войска руские, шлюбуючи6 им первую волность против татаров. помочи збирал. Брата тежь Викинта жомойтское и Живинбуда литовское княжата обослал, просячи о ратунок7 братерской сполной и повинной суседской милости. А гды уже руское войско немалое до него зо всех сторон забралося, и помочь з Жомойды и Литвы прибыла, зараз оным послом дань выказал, Каданови цареви пару стрел вместо золотых клейнотов, послал, а отправивши их, сам за ними ку Мозыру над Припеть тягнул з войском, где мел весть о царе Кадане, ижь тамтою стороною през Днепр мел з ордою переправлятися на звоевание и плюндроване руских краев. А гды послы царевы Кадану оную зухвалую8 отповедь Радивилову и упоминку, пару стрел, отдали, зараз з оной легкости розгневавшися, войско орды Заволскии през Днепр переправил и, притягнувши под Мозыр, загоны на буренья9 Руской земли роспустивши, сам кошем10 положился над Днепром на устю Припети, А в том часе Родивил с русью, новъгорожаны, слонимчаны, пинщаны, жмондами и литвою войсками, пущею незнайоме притягнувши, ударил на свитаню11 з великим окриком на кош, где сам Кадан лежал. А татаре, любо то мужне боронилися и ставали мужне за царское здорове, еднак же не готовы и безпечны будучи от готовой руки от Радивила и войска его преможены12 так, ижь розно по лесах и болотах, и полях росперхнулися13, и на пляцу тежь их барзо14 много полегло, и сам царь заледво15 утек, и то в малой велми дружине, а иншие в Днепру и Припети потонули; других по розных загонах имано и лупы16 вси отгромивши и вязни17 освободивши з великою добычью до Новогородка Радивил з своими вернулся»4.

Это было первое поражение «татаров заволских» во главе с царем Киданом в битве с русскими и литовскими войсками, произошло оно, по сообщению летописца, «над Днепром на устю Припети». Здесь мы сталкиваемся, по крайней мере, с двумя несообразностями. Первая — дата сражения. Новгородские I и IV летописи говорят, что татары нападали на западнорусские и литовские земли в 1258 году. Ипатьевская же летопись относит первый удар татар к 1260 году. Историк Р. Батура предполагает, что это первое нападение могло произойти уже в 1238–1242 годах, когда Батый возвращался из Центральной Европы; именно тогда отряды татар под командованием Кадана (или Кайду), Бала и других полководцев «опустошили окраины Литовского государства». Вопрос, как видится, достаточно сложен и запутан. А вторая несообразность — местечко Койданово, некогда Крутогорье, под которым, по народному преданию, была разбита татарская армия, которой командовал хан Койдан. Находится Койданово близ Дзержинска в Минской области, и оттуда до устья Припяти очень и очень далеко.

Еще одна запись. «Року 1272. Балаклай, великий царь татар заволских, котрые были в той час найможнейшии межи иншими татарами, зголдовавши за незгодою внутренею руских княжат, которых панство было от мора Каспийского або Перского, котрого зовут Фалимским, ажь до мора Чорного, Турецкого, там свою ростягнувши поганую власть, где и замок заложил от своего имени, Балаклий, Чапчакла, Ослам городок. А иж княжата литовские, Радивил наперед, а по нем Микгайло, Скирмонт и Гинвил посели были много князств руских и на них пановали, а голду орде Заволской, яко иншие княжата руские, не давали выправил послы свои до Скирмонта Микгайловича новгородского, туровского, пинского, мозырского князя, Литвы Повилской дедича, упоминаючися у него послушенства, дани и голду… Скирмонт, уваживши свою волность, не хотел поддатися ему в тое иго, але воеватися о волность умыслил, и зараз розослал листы1 по панствах своих руских и литовских, абы готовыми были противко татаров… Потом послов татарских просил на честь, а гды пришли так сами послы, яко и слуги их, казал им самим и слугам их губы, носы, уха, поотрезовати и отслал их до Баклая з отповедю, мовячи: «Такая дань и тебе от мене самого поткает». Потом Балаклай солтан… з великою силою татаров ишол в землю Рускую, а вшедши великие шкоды2 шаблею и огнем починил. Скирмонт тежь, князь новгородский и литовский войска руские, которые мел готовые, зшиковавши, поткал3 Балаклая на граници своей в Койданова, а гды обе войска мужне и рицерски ся поткали, зараз почали шванковати4 татарове и, помешавшися, утекали. Сам потым царь Балаклай з великостю мурз и уланов, хотячи задержати от утечки татаров своих, скочил и эостал на пляцу забитым, эачим остаток орды русь и Литва… наголову поразили, вязнев, здобычи з великою корыстю отобрали».

Кроме хроники Литовской и Жмойтской, о битве с ханом Балаклаем сообщают летопись Археологического общества, летопись Красинского, летопись Рачинского, Ольшевская, Румянцевская и Евреиновская летописи.

Цитируем хронику Литовскую и Жмойтскую. «Року 1276. Курдан солтан, царь эаволский, мстяся забитого отца своего царя Балаклая, от литовских и руских князей (забитого) под Койдановом, зобрал все орды свои Заволские, Нагайские, Казанскую, Кримскую и тягнул на руские князства, огнем и шаблею плюндруючи. То видячи, Тройнята Скирмонтовичь новгородский, подляский и Литвы Повилской князь, обослал зараз двоих братов своих, Любарта корачевского и чернеговского, Писимонта туровского и стародубского, послал тежь до Святослава, великого князя киевского и до Симеона Михайловича друцкого и до Давида Мстиславича луцкого, просячи их о ратунок… Княжата зо всеми войсками особами своими прибыли им на помочь, уважаючи сполную от татар небезпечность, злучившися веспол5 тым охотней до обозу тягнулы, где сам царь лежал за Мозырем над рекою Окуновкою. Там же битву, зшедшися, окрутную сточили6 з обу сторон, которая от поранку ажь до вечера трвала7; наостаток татаре утекаты почали, а литва и русь тым смелей розогнаных и утекаючих татаров били, громили, секли, кололи, в реках топили, и наголову оные великие войска нагайские, кримские, над рекою Окуневкою поразили. Сам царь Кордан в малой дружине ледво8 утекл до своей землн, а литва и русь полоны и лупы… все зобрали и з великим и славным звитязством до своих сторон вернулися. Еднак же княжат и бояр руских и литовских много полегло на пляцу, от татаров забитых, меновите9: Любарт корачевский князь, Писимонт туровский князь, браты Тройняты, Симеон Михайловичь, друцкий, Андрей Давыдовичь, княжата и инших панят немало»5.

Об этой битве также упоминают почти все белорусско-литовские летописи. Сражение на реке Окуневке является единственным, когда против татар выступают войска новогородокские и литовские союзно с князьями волынскими, черниговским, друцким и киевским. По мнению такого авторитета, как Н. Улащик, эта битва произошла значительно позже, нежели сказано в летописях и «едва ли в ней участвовали все антитатарские силы, которые указаны в наших источниках».

И, наконец: «Року 1284. Ринголт Алгимунтовичь, внук Троняти, по смерти отца своего Алгимонта, гды почал великим князем литовским, жмойтским и руским писатися, позайзрели1 тому княжата руские, мяновите Святослав, киевский монарха… Видячи, же литовские княжата, погане, моць2 свою в панствах руских розширли и з голду, который здавна до Киева платили, выбилися, почал радитися3 з другими княжаты, звлаща4 Лвом, володимерским, Дмитром Друцким, абы знову Литву под ярмо першое могли привести. Змовилися все три сполне и одностайне собе помагати и воевати противко Ринголтови Алгимунтовичу, хотячи его з стародавней отчизны своей выгнати, князств руских и литовских, котрые завше до Киевской монархии належали. Затягнули тежь на помочь килка5 тысячий татаров от Кордана, цара заволского, меючого гнев на Литву о звитязство6 над ним. А так вси три княжаты з татарами тягнули з великим войском руским в Новгородъские державы, над Немном лежачие, пустошачи и палячи всюди. Рингольт тежь великий князь литовский, жомойтский и новгородский, зобравши литву и жомойт, также и русь свою, заступил тым княжатам над Немном у Могилны, напомянувши бояр своих и панят также и войско словы короткими до битвы и порадне их зшиковал и ударил на руские и татарские войска з великим окриком, а они тежь также смеле натерли7, уфаючи8 своему великому войску. А так срогая9 а великая война през день целый трвала, ажь наостаток бог помогл Рингалдови, же оное великое войско руское и татарское тыл подало. А так на том пляцу руского и татарского войска згинуло 40 000, татар утекло з тисячии десяти пятсот, а руси з Святославом киевским, Дмитрием Друцким, Лвом володимерским полтараста жолнеров10 руских утекло до Луцка. А з Ринголтова убито войска 7 сот, а ранных двесте было; и так Ринголт з великим триумфом и добычю неошацованною11, маючи12 при собе тисячу татаров, а руси двесте неволников, повернул до Новгородка и был всем потом Ринголт страшен»6.

Такими предстают перед нами сражения между татаро-волынскими и русско-литовскими войсками в белорусско-литовском летописании. Вероятно, ко многому здесь надо относиться критически, хотя и отрицать эти сражения, пусть и не с такими ошеломляющими результатами (сорок тысяч убитых!), нет оснований. Да и над любым человеком, пытающимся осмыслить события того времени, все же довлеет апокалипсическая картина Батыева смерча, по сравнению с которым любые другие битвы меркнут. А ведь XIII век — это сплошные битвы, и не только на земле Русской…