– Ничего.

– И когда собираешься?

– Не знаю.

Часть углей в камине серые, подернутые пеплом, часть черные, а красных совсем мало. Скоро огонь погаснет. А приятно просто сидеть, смотреть на огонь и ни о чем не думать. Почти как раньше. Прошлая жизнь постепенно уходила, выцветала, как старинные гобелены, распадаясь на отдельные нити воспоминаний.

– Хочешь совет?
– Спросил Карл, отставляя полупустой бокал на широкий подлокотник кресла.
– Всего-то нужно выбрать. И чем быстрее ты сделаешь выбор, тем легче будет всем.

– Я не могу.

– Так привязался к Мике?

– Нет, но… это нечестно по отношению к ней.

– Тогда откажись от Коннован. Пусть остается здесь. Для начала.

– А потом?

– Будет видно. В любом случае у тебя ровно два дня, больше ждать я не могу, и так из графика выбился. Ты, кстати, тоже. Никогда нельзя покидать Замок надолго - чревато неприятными сюрпризами по возвращении.
– Карл, поднявшись, подкинул в камин несколько деревянных чурок.
– Есть еще кое-что… Коннован, как бы тебе объяснить. У нее очень специфические представления об окружающем мире. С одной стороны пятьсот, вернее, уже шестьсот лет - это много. С другой..
– ограниченное пространство, ограниченное общение, полное отсутствие личного опыта и излишне идеализированные представления как о да-ори, так и о людях. Это нужно было для проекта, минимум информации о реальном положении дел и искренняя вера в то, что да-ори лучше, честнее, справедливее. Если бы она сама в это не верила, то и другие не поверили бы. Но все пошло не совсем так, как планировалось. И теперь одно из двух: либо она приспособится к тому, что есть, либо не приспособится. И ты понимаешь, что ее ждет в этом случае. Поэтому мне бы хотелось, что бы ты в полной мере осознавал возможные последствия тех или иных действий.

– Я осознаю.

– Неужели? Ну да тебе виднее. Вообще, предоставь право выбирать ей, заслужила. Только пусть выбор будет честным, понимаешь?

Рубеус понимал, но одно дело понимать и совершенно другое решиться… впрочем, сколько там у него времени? Два дня? Не так и много… достаточно, чтобы подумать.

Коннован

Белый мятый халат, застегнутый на одну пуговицу, черная рубашка и красный галстук - интересное сочетание цветов, Карлу идет. Вот только желтоватые пятна на халате несколько выбиваются из общей картины, но они так же привычны, как обстановка вокруг. Эта лаборатория почти не отличалась от другой, той, что осталась в Орлином гнезде. Та же раздражающая белизна, чересчур яркое освещение, обилие стекла и хрома, запах стерильности и медикаментов.

Не люблю лаборатории.

– Итак, девочка моя, думаю, пришло время поговорить серьезно.
– Карл садится на кровать, и я понимаю, что он собирается сделать.

– Давай без капризов, хорошо? Ты же понимаешь, что я должен знать.

Понимаю, но тем не менее предстоящая процедура вызывает отвращение, но чем сильнее я буду сопротивляться, тем больнее будет.

– Ну, успокойся. Посмотри мне в глаза. И расслабься, вот так, хорошо…

Голос доносится издалека, вокруг темно, тесно и нечем дышать. Чужая воля подавляет, пытается проникнуть внутрь, вытащить то, что я старательно прятала, заталкивая в самые дальние уголки памяти. Сопротивляюсь. Сопротивляться нельзя, но я не могу иначе. Я не хочу вспоминать.

Холод. Лед. Метель. Белый колючий снег.

База… Тора… чай с вареньем… фарфоровые чашки… разговор. Подробнее, еще подробнее. Чужая воля вытягивает информацию, разбирает, анализирует, отодвигает в сторону. Я понимаю, что это нужно и важно, но вместе с тем не могу не сопротивляться. Это насилие, я устала от насилия, пожалуйста, не надо…

Мои возражения деловито отодвигают в сторону, заставляя глубже и глубже погружаться в прошлое.

Повстанцы. Лагерь. Слепота. Боль. Зов, на который нет ответа, ощущение беспомощности и желание выжить. Фома.

Дождь. Серое дрожащее марево вокруг, мокрые хвосты травы, выскальзывающие из рук. Грязь. Вода в легких. Кашель. Пальцы, соскальзывающие с гарды на лезвие.

Солнце. Яркое. Желтое. Горячее. Плач… я плакала? Наверное.

Снова боль. Много боли. Унижение. Ласковый голос и жестокие руки. Я не хочу вспоминать это… зачем так подробно… шаг за шагом, все в малейших деталях… снова умираю… за что?

– Тише. Коннован, ты слышишь меня? Успокойся, все закончилось. Все уже закончилось.
– Карл обнимает, гладит по голове и шепчет что-то успокаивающее.

– Зачем ты…

– Мне нужно было знать. Давай сейчас ты поспишь, а потом мы поговорим, хорошо?

Карл делает укол, от которого я моментально проваливаюсь в глубокий сон. Хорошо. Просыпаюсь со стойкой головной болью, ну да нормальное явление. Как же я ненавижу, когда Карл делает со мной такое! Правда, подобным образом он поступает крайне редко, только когда желает получить максимально полную информацию.

Все равно ненавижу. В лаборатории пусто и темно, а у меня перед глазами отблески чертова солнца, во рту - горький привкус крови, а малейшее движение вызывает сильнейшее головокружение. Это все пройдет, часа через два-три, нужно просто подождать. И забыть, снова забыть.

Карл появляется, когда часы показывают половину второго, знать бы еще дня или ночи. Хотя в принципе, особой разницы нет.

– Ты как?
– На этот раз Карл садится на стул, мятые полы белого халата свисают параллельно ножкам, и отбрасываемая Карлом тень похожа на крылатого паука.

– Успокойся, все закончилось. Обещаю.

Карл забрасывает ногу на ногу, черные брюки с ровными стрелками, светлые ботинки, тень на полу изменяет форму…

– Посмотри на меня. В глаза, Коннован. Вот так.