– Она не бог, она - ребенок.

Взгляд блуждает по комнате, обминая бильярдный стол. И Карл, выцеливающий очередной шар, замирает.

– А с чего ты решила, что Бог не может быть ребенком? И знаешь, честно говоря, я рад, что она заперта там. Как-то не вдохновляет меня перспектива жить бок о бок с существом, чьи способности не поддаются анализу, а специфика возраста не позволяет надеяться, что у нее хватит ума их не использовать. Барьер, что бы он из себя не представлял, скорее во благо. Пятерка.

Удар, и плюс пять очков.

– Значит, экспедиций больше не будет?
– спросила Коннован.

– Как по мне, то не хотелось бы. К подобным предупреждениям следует относиться более чем серьезно. Если столкнуть кубики, читай остановить вращение, то грани окажутся в одной плоскости времени и пространства, и тогда…две вещи не могут занимать одну и ту же точку одномоментно, какая-то из них исчезнет. Двойка.

Промах. Шар, ударившись о край бортика, откатился назад. Минус пять и довольно неплохие шансы уравнять счет.

– Советую попробовать с девяткой, ну или тройку. Тройка надежнее, но потом девятку не возьмешь.
– Карл сел в кресло и, плеснув в бокал вина, поднял.
– Ну, желаю удачи.

Девять. Три. Четыре. Одиннадцать. Пятнадцать. То ли пожелание легло, что называется в руку, то ли злость помогала, но партия осталась за ним. И следующая тоже. И последняя. А злость ушла.

– Поздравляю, успехи делаешь, - Карла проигрыш не огорчил, он спокойно собрал шары в ящик, обтер кий от мела и поставил на стойку.
– Ладно, время позднее… или раннее, потом поговорим. Конни, солнце, тебе отдыхать пора.

Злость вспыхнула с новой силой. Какого черта?

– Какого черта ты ведешь себя, точно бык на корриде? Красной тряпкой перед носом помашут, ты и летишь, - Карл снова сидел в кресле перед камином, только на сей раз незажженным. Начищенная до блеска каминная решетка, выложенное кирпичом нутро и вылизанный огнем до черноты крюк.

– Что такое коррида?

– Коррида? Извини, постоянно забываю, что некоторые вещи здесь не известны. Коррида - это такое развлечение, когда два придурка - человек и бык - пытаются убить друг друга.

– Я не придурок.

– Да ну? А похоже, - Карл закрыл глаза.
– Беспочвенная ревность, бессмысленная злость. Ради чего? Вернее, из-за кого?

– Она останется со мной.

– Так я разве был против?

– В Хельмсдорфе.

– Подожди еще неделю. Пусть она хотя бы постоять за себя сможет, если что.
– Карл зевнул.
– Полагаю, будет весело…

Коннован

Неделя, которую я почему-то непременно должна была провести в Саммуш-ун, оказалась на удивление долгой. Рубеус куда-то исчез, вернее, я знала, куда - у Хранителя много дел, тем более во время войны - но от знания легче не становилось. И связь между нами была какой-то ненадежной. Она стала похожа на растянутую веревку, провисшую, местами истертую до того, что малейшее усилие и разорвется.

Я не хотела разрыва и закрывала глаза, отворачиваясь от эмоций, повисших на истончившейся струне. Чувство вины? Рубеус точно не виноват в том, что со мной произошло. Злость? Обида? Не понимаю. Не берусь толковать. Прошу прощения и закрываюсь барьером. Я еще не готова к разговору.

И не поэтому ли молчание затягивается?

Карл заглядывал редко. И сегодняшнее приглашение на ужин стало приятной неожиданностью. Тем более, что еда на этот раз нормальная, а то от бульона с кашей меня уже мутит. В конце концов, чувствую я себя почти нормально.

– Ну, милая, должен тебя поздравить. Выглядишь ты, конечно, отвратительно, но зато жива, что странно. По всем показаниям выжить ты не должна была. Ты ешь, ешь, не стесняйся.

Ем. Горячее мясо, острый соус, терпкое вино приятно пощипывает губы. Карл сидит напротив, смотрит изучающе, словно не знает, что сказать дальше. Улыбается, только неискренне как-то. Странно, раньше я никогда не могла определить: искренне он улыбается или нет. Раньше я вообще не задумывалась о том, что Карл может быть неискренен.

– Еще вина? Попробуй с сыром, по-моему, вкусы великолепно дополняют друг друга.

Сам он ничего не ест. Хочет поговорить со мной. Откуда я это знаю? Просто знаю и все. У сыра теплый желтый цвет, кое-где разломанный зелеными нитями плесени.

Нити - Тора - База… задание, которое я не выполнила.

– Как самочувствие?

– Нормально. Гораздо лучше, чем пару дней назад. А шрамы скоро исчезнут?

– Шрамы… - Карл взял со стола белую салфетку и сложил пополам.
– Не хотелось бы лгать, но… никто на моей памяти не получал ожоги настолько обширные и глубокие. Вернее, получать - получали. Сразу, когда появились первые… результаты, первая партия генмодифицированных солдат, выяснилось, что при всех видимых плюсах имеется один большой минус. Проект собирались закрыть. Кому нужны воины, которые боятся дневного света? Вот тогда и провели серию экспериментов, чтобы выяснить, насколько серьезна данная проблема. Так вот, Коннован, при световых ожогах, площадь которых превышает тридцать процентов площади тела, наступает шок и смерть.