– Теперь быстро надо. Давай, к горлу, вот так… и резко в сторону, чтобы по артерии попал… пей, быстро.

Кровь хлынула мощным потоком, и Фома, прижавшись губами к ране, сделал глоток. Чуть не стошнило, теплая, солоновато-сладкая…

– Пей, давай, пока он живой, - Голос подхлестнул болью.

Еще глоток, и еще один. Только хуже. Огонь из раны расползается, вот-вот дойдет до сердца и тогда смерть. Зря он затеял, нужно было смелости набраться, умереть человеком. Фома пил, уже не ощущая ни вкуса, ни запаха, продолжал глотать, давился и тихо мечтал о том, чтобы потерять сознание. Желание исполнилось.

Коннован

На то, чтобы рана полностью затянулась, ушло три недели. Я не могу сейчас вспомнить, чем я занималась эти три недели, двадцать один день из памяти будто и не было.

А может, и не было. Время - странная вещь.

Внизу весна в разгаре, раньше я любила весну, роса на траве, цветущая черемуха и от расшитого запахами воздуха пьянеешь. Здесь же воздух пахнет пылью и порохом, на редких пучках травы не роса, а каменное крошево, оно же и в воздухе, забивается в легкие, оседает на одежде и волосах, режет глаза… желтые разводы на крыльях палатки - пыль. И внутри пахнет ею же. Ничего, в конце концов, пыль - это не так и страшно, переживу.

– Как самочувствие?
– поинтересовался Карл и, не дожидаясь ответа, кивнул на кресло.
– Садись. Надеюсь, чувствуешь ты себя лучше, чем выглядишь. Итак, завод…

Карл расстелил поверх бумаг довольно подробную карту региона.

– Самая большая проблема - это расположение. Смотри, с двух сторон горы, причем южный хребет подпирает ядерная пустыня, этакий своеобразный буфер, здесь, - палец Карла коснулся исчерченной бумаги, - земли Святого княжества, а здесь - Империи, формально граница проходит в пяти километрах от завода, что, как понимаешь, весьма раздражает имперцев. И не их одних. Предупреждая вопрос, когда начиналась строительство, граница проходила двумястами километрами восточнее.

Я кивала, хотя на самом деле мне было совершенно наплевать на завод, на границу, на территориальные конфликты да и вообще на все вокруг. Карта раздражала, лекция утомляла, мне хотелось вернуться в свою палатку, лечь, закрыть глаза и совершить очередную неудачную попытку вернуться в темноту.

– Отдать завод мы не можем, - продолжал тем временем Карл, - равно как и свернуть или перенести производство. Данная точка относится к разряду стратегически важных, поэтому… Коннован, ты меня вообще слушаешь?

– Слушаю.

Пытаюсь изобразить максимальную заинтересованность, а в голове только и мысли о том, что в темноте тихо и спокойно. Почему же они не позволили мне умереть? Вот просто взять и умереть, я бы… я бы была благодарна.

– Ясно, - Карл потер переносицу и, подперев руками подбородок, проникновенно так произнес.
– Коннован, солнце ты мое незакатное, окажи любезность, послушай старика, потом помечтаешь.

– Извини.

– Извини… потом извиняться станешь, если выживешь, конечно.

Мне кажется, или в его голосе действительно прозвучало сожаление? Наверное, кажется, Карл и эмоции - вещи не совместимые. Карл, эмоции и я…

– А теперь давай серьезно. Из плюсов - основные линии изначально размещали под землей, на прямое попадание ядерной бомбы, конечно, не рассчитаны, но обычную бомбардировку выдержат. Из минусов - все транспортные и энергетические линии придется прокладывать заново, а на это уйдет недели две-три. Причем недели будут жаркие, потому как кандагарцы - далеко не идиоты, понимают, что стоит нам упрятать производство под землю и черта с два нас оттуда выкуришь, поэтому ближайшая задача - удержать ущелье, понятно?

Понятно, куда уж понятнее. Удержать ущелье.

– Если не передумала умирать, - добавляет Карл, - то, полагаю, подходящий случай подвернется. Хотя, конечно, мне будет тебя не хватать.

– Правда?
– услышать подобное от Карл было несколько неожиданно.

– Правда. Привык, знаешь ли за столько-то лет.

Привык… почти комплемент.

– Коннован, все-таки ты постарайся особо не нарываться, хорошо?

– Хорошо.

Не нарываться… но темнота ждет, в ней спокойно, а мне так нужен покой. Впрочем, я ведь слово дала.

Узкая песчаная дорога, зажатая между каменными стенами и расчерченная окопами. Пара пулеметов, две сотни бойцов, вера в скорое подкрепление и слабая надежда на артиллерию, которая больше долбит стены, чем противника. Однажды нас вообще едва не засыпало, ну да лучше так, чем вообще без прикрытия.

Когда вокруг стреляют, начинаешь относиться к жизни как-то иначе, и мысли о самоубийстве кажутся не то, чтобы глупыми, но какими-то неуместными. Да и времени на них почти не оставалось, времени вообще ни на что не оставалось, уже и не помню, когда я в последний раз нормально спала, чтобы не двадцать-тридцать минут в перерыве между атаками, а хотя бы часа два. Или еда… нормальная горячая еда, а не чертовы консервы вприкуску с черствым хлебом.