– Меня зовут Януш, генерал Януш, если ты заметил, - собеседник Фомы небрежно коснулся желтых полос на погонах, наверное, этот жест что-то означал, но Фома не слишком хорошо разбирался в воинских званиях. Вернее, он вообще в них не разбирался.

– Как тебя зовут?

– Фома.

– Хорошее имя. И мне кажется, что ты и человек неплохой. Расскажи о себе, Фома.
– Глаза у генерала Януша были светлые, то ли серые, то ли голубые, совсем как вода… ну или небо, оно ведь тоже разным бывает. Взгляд отвести невозможно, да и зачем, если Януш - друг, настоящий друг, которому можно рассказать обо всем. И Фома рассказывал, долго и подробно, и с каждым словом на душе становилось легче и радостнее, будто он сам, без укола, попадал в светлое-светлое облако…

А потом вдруг рассказывать стало нечего, и Фома очнулся, не до конца понимая, что же произошло. Януш, широко улыбаясь, протянул руку и сказал:

– Добро пожаловать к свободным людям, все, что было раньше - забудь. Ты начинаешь новую жизнь.

– А Ильяс?

– Сотник этот?
– Януш небрежно пожал плечами.
– Сначала судить будем, потом повесим.

– За что?

– За предательство, - генерал улыбнулся, но теперь его улыбка больше не казалась ни доброй, ни дружелюбной. Уйти бы да поскорее, спрятаться, ото всех… куда?

Ответ в аптечке: пять стеклянных ампул с синей гравировкой на имперском. Жидкое счастье и временное спасение. О том, что будет потом, когда ампулы закончатся, Фома предпочитал не думать.

Вальрик

Два дня прошли впустую: Вальрик гулял по улицам Деннара, удивляясь, как один и тот же город может быть настолько разным. Серо-зеленые окраины, немного суматошные, грязные, живущие какой-то своей жизнью, в которой находилось место и лошадям, и повозкам, и ругани, и пьяному бесшабашному веселью. И тут же ровные неправдоподобно чистые улицы центра, ухоженные газоны, редкие автомобили и еще более редкие прохожие. Не то, чтобы в центр города был закрыт для посещения, скорее люди сами старались держаться окраин. В центре пахло хищником, но запах существовал как бы сам по себе, безотносительно улиц, газонов или домов, если убрать источник, то в центре можно будет жить.

– Гуляешь? Приезжий?
– Полисмен улыбался дружелюбно, но смотрел настороженно.

– Гуляю. Тут у вас все иначе. Красиво.

Коричневая башня Магистратуры нависала над площадью, и Вальрик не мог отделаться от впечатления, что эта громада в любой момент может рухнуть, раздавив его, да и весь город в придачу. А еще, в отличие от прочих зданий, Магистратура была живой: окна-глаза, плотно прикрытые ставнями-веками, удивленно смотрели на наглеца, дерзнувшего нарушить дневной сон чудовища. Взгляд этот был осязаем и неприятен.

А вдруг догадаются? Нет, глупости, это всего-навсего здание, пусть и чудовищно-несуразное. Но с площади Вальрик ушел на окраину, там как-то уютнее.

На третий день представился подходящий случай. Обычная улица, узкая, темноватая, упирающаяся в глухую серую стену, желтое пятно единственного фонаря и распахнутые настежь двери таверны, названия которой Вальрик не разобрал. Да и плевать ему было на название, главное, что таверна была достаточно грязной и неуютной, чтобы сюда заглядывала полиция. В отличие от «Кошечки», народу внутри много, кто-то орет песню, кто-то громко, стараясь перекричать певца, что-то рассказывает, кто-то тихо напивается в уголке. Как раз то, что нужно.

Ссору даже не пришлось провоцировать: Вальрик тихо и мирно сидел в углу, допивая пиво, когда на плечо легла тяжелая рука, и нарочито-громкий голос произнес:

– А чего господин заезжий один сидит? Выпей с нами, господин, за Великую Империю!

Говоривший был высок, силен и крепко пьян, он с трудом держался на ногах, но между тем выражение лица, а главное, исходящие от него флюиды агрессии, говорили о желании подраться.

– Молчишь?
– Рука крепко сжала плечо.
– Ребят, чего он молчит? Он никак Империю не уважает. Скажи, ты уважаешь Империю?

– Уважаю, - ответил Вальрик, не столько желая предотвратить грядущую драку, сколько для того, чтобы потом с чистой совестью сказать себе, что он хотя бы попытался решить дело миром.

– А меня уважаешь?

– И тебя уважаю.

Громила на миг задумался, а подумав, спросил:

– А как ты можешь уважать меня, если ты меня не знаешь? Врешь. Ребята, он все врет. Он - это… шпион. И… это…

– Провокатор, - подсказал Вальрик.

Пьяный с радостным ревом отшвырнул стол и, ухватив Вальрика за ворот рубахи, выволок в центр зала. Собравшаяся толпа потеснилась, освобождая место для грядущей забавы. Похоже, громила часто устраивал здесь представления, но видно задирал в основном приезжих да и бил не до смерти, в противном случае заведение давно бы прикрыли.

– Давай, Красс, покажи этому дохляку, что значит настоящий ветеран имперских войск.

Ветеран? А дело интереснее, чем казалось вначале.

– Эй ты, - Красс приближался медленно, покачиваясь из стороны в сторону, он походил на медведя-шатуна. Движения плавные, массивное тело будто перетекает из одной позы в другую. Тут, пожалуй, не простыми войсками пахнет, а спецподразделением, вроде того, что жгло кочевников.

– Сюда иди, кому сказано… или боишься? Так и скажи. У вас там все трусы, только и горазды, что князьям да попам задницы целовать… поцелуй уже и мне, раз на то пошло.