Хохот показал, что незамысловатая шутка оценена по достоинству. Толпа жаждет развлечения? Что ж, они его получат.

– Онемел… это от восторга. Вам, дикарям, все тут в новинку, привыкли там, у себя, в грязи ползать… ты б сказал чего, парень.
– Красс, видя, что жертва не пытается оказать сопротивления, подошел совсем близко и почти по-дружески положил Вальрику на плечо ладонь.
– Скажи, чего тебе здесь понадобилось, а?

Красс сдавил плечо, демонстрируя недюжинную силу. Наверное, если бы Вальрик умел чувствовать боль, ему было бы больно, а так… Перехватить запястье, нырок вниз, подсечка и тяжелая туша, пролетев над головой, с грохотом врезалась в стену. К чести, на ноги Красс вскочил мгновенно.

– Ты труп, - пообещал он.
– Понял, сукин сын? Ты - труп. Я ж тебя урою… вот прямо здесь и урою…

Нестройный гул голосов поддержал Красса в его естественном желании.

Теперь Красс подходил медленно, осторожно, впрочем, эта осторожность не слишком ему помогла. Перехват, вывернутое под критическим углом запястье, давление чуть больше и резкий, неприятный хруст ломающихся костей. Этот хруст был единственной живой деталью, все остальное проходило словно бы мимо: сознание равнодушно фиксировало отдельные картины. Вот Красс пытается подняться с пола, прижимая сломанную руку к груди, он хочет выйти из боя, но не знает, как это сделать, не уронив собственного достоинства. Злая улыбка, нервный взгляд куда-то за спину Вальрика и тут же удар сзади. Увернуться, развернуться и ответить. Ударом на удар, ребро ладони врезается в чью-то глотку, перебив гортань, хрипящее тело оседает на пол, но смотреть или сожалеть некогда - снова нападают, на этот раз слева. Мало места… неудобно, но скорее неудобно нападающим, чем ему. Главное - не упасть. И чтобы не слишком много трупов, иначе смерть… глупо будет умереть в самом начале пути.

Кажется, кричат, но Вальрик не понимает слов. Резкий, точно удар хлыста, звук выстрела останавливает время и движение, появляется возможность выдохнуть, черт, оказывается, в легких почти не осталось воздуха. Неприятно. А стена, которая неизвестно как оказалась сзади, очень даже приятна, можно опереться. В тишине собственное дыхание кажется раздражающе громким, настолько громким, что почти заглушает звук шагов. Человек в форме приближался медленно и спокойно и, остановившись в трех шагах, произнес:

– Вы арестованы по обвинению в учинении беспорядков, непреднамеренном убийстве, причинении материального ущерба и оскорблении действием граждан Великой Империи Кандагар. С данного момента вы поступаете под юрисдикцию полиции города Деннар. Прошу следовать за мной. Сопротивление либо попытки покинуть место преступления будут расценены как отказ от сотрудничества, после чего я буду иметь право ликвидировать вас, как объект, представляющий опасность для спокойствия Великой Империи.

Вот и все, начало положено, теперь дороги назад нет. И Вальрик послушно протянул руки, металлические браслеты защелкнулись совершенно бесшумно, а на разбитых костяшках пальцев запеклась кровь. Первая, пролитая им кровь, знать бы чья. И Вальрик загадал: если кровь чужая, то все получится, а если его, то… тоже все получится. Проигрывать он не собирался.

Рубеус

При ближайшем рассмотрении оказалось, что описание Мики полностью соответствует действительности, - от замка Хельмсдорф осталась груда камней и унылый оплавленный клык башни. Часть камней уже убрали - рабочие сбрасывали их прямо в пропасть - и на расчищенной площадке устроили лагерь. Тесные палатки жались друг к другу темными матерчатыми боками, кое-где горели редкие костры.

– Боже, ну и вонь!
– Мика скривилась. В черном комбинезоне она выглядела не менее впечатляюще, чем в шелковом платье.

– Ну почему люди не могут существовать, не загрязняя все вокруг? Вечно…

– Кто здесь старший?

– Дик. Он из десятой сотни, неплохой архитектор, хотя воин так себе.

– А среди людей?

– Среди людей?
– Удивилась Мика.

– Да, среди людей. Мне нужен тот, кто непосредственно руководит людьми. Староста, мэр, князь. Кто?

– Н-не знаю.

– Ну так узнай. Мне нужен человек, которого остальные люди почитают за старшего. Ясно?

Мика нахмурилась. Мика обиделась. Мика поспешила выполнить приказ, и не прошло и получаса, как перед Рубеусом стоял худой, сутулый мужчина с рыжей бородой и испуганным взглядом. Его страх был неприятен, и Рубеус как можно вежливее спросил:

– Как твое имя.

– Мое, господин? Стефан. Стефан Ривка, господин, - человек беспрестанно кланялся, прижимая мятую шляпу к животу.

– Я хочу знать, Стефан, - Рубеус постарался говорить мягко, чтобы не пугать это и без того насмерть перепуганное существо, - есть ли у тебя какие-нибудь жалобы?

– Жалобы?

– Жалобы, просьбы, условия. Всего ли хватает? Еды, одежды, жилья? Ты ведь староста, ты должен знать, как обстоят дела, все ли довольны.

– Хорошо, господин. Жалоб нет, господин. Все довольны, господин.
– С каждым словом Стефан склонялся все ниже и ниже. Ясно, ничего от него не добьешься. В принципе за два года Рубеус привык к подобному отношению: люди боялись да-ори, да-ори истребляли людей. Причин было множество, но чем дольше Рубеус разбирался, тем больше склонялся к мысли, что главная из них - этот неестественный, раболепный страх, который дразнил не хуже свежепролитой крови.

Черт, он снова думает, как вампир, а он не вампир, он - человек и человеком останется, несмотря ни на что.

– Вы что-то сказали?
– Мика робко коснулась рукава куртки и тут же одернула руку.
– Простите, я не расслышала.

– Это так, мысли в слух…

– Бывает.
– Она улыбнулась.
– Может, если вы не против небольшой экскурсии, я покажу строительную площадку? Хотя, честно говоря, смотреть здесь не на что, но Дик обещает, что восстановит все, как было. Он - настоящий гений, безумно талантливый… Кстати, благодаря ему в башне есть относительно нормальное жилье, правда, комната одна, но я сегодня же уберу свои вещи.