За это время подрастают они до сантиметров пяти в длину. И вот наступает третья весна их жизни — сразу все крабы снимаются с места и плывут вверх по реке.

Все это, не забывайте, миллиарды крабов! Они карабкаются на плотины и шлюзы, забивают каналы и протоки, заводи и пруды. В год особенно большого нашествия они осаждали плотину у Бремена такими фантастическими полчищами, что люди, мобилизованные на борьбу с ними, ловили здесь по сто тысяч крабов ежедневно. Три миллиона крабов уничтожили, но сотни миллионов прорвались за плотину и продолжали победное наступление.

В маленькой речушке Эльде в тот же год выловили четыре миллиона крабов, а в Хафеле (притоке Эльбы) — восемь миллионов!

В горные реки китайские крабы не заходят, предпочитают тихие течения. Но по Эльбе и Влтаве добираются до самой Праги, хотя уже и в небольшом числе.

В пресной воде крабы откармливаются, созревают и, созрев, теми же путями, но в обратном направлении плывут в море. В море, на мелководьях, размножаются, но потом почти все погибают. Лишь немногие во второй и даже третий раз отправляются в поход по речным руслам.

Таково утверждение величайшего из ученых авторитетов, каждое слово которого люди, бывало, без рассуждений принимали на веру, — «отца зоологии» великого Аристотеля.

Во всякой рыбе, разрезая ее в определенный сезон года, можно увидеть икру либо молоки. Но в угре ни один повар еще ничего подобного не находил. Никогда: ни весной, ни летом, ни осенью, ни зимой — не бывает в угрях икры.

Естественно поэтому прийти было к тому заключению, о котором сообщил нам Аристотель. Увидим далее, что первая часть его утверждения насчет икры и молок неверна. Вторую же — «их порождают недра моря» — современная наука готова принять, если перефразировать ее: «они рождаются в недрах моря».

Загадка, которую задал рыбакам и натуралистам речной угорь, долго не находила ответа. Прошло уже несколько тысячелетий, как люди впервые над ней задумались. И задумывались с тех пор часто, и писали о речных угрях много — чернил не жалели. Но тайна ведь не всегда становится яснее пропорционально листажу исписанной бумаги.

Плиний, другой авторитет античной зоологии, писал об угре: живет он, угорь, восемь лет. На суше без воды шесть дней не умирает. И еще: это единственная на земле рыба, которая не всплывает на поверхность, когда подохнет.

Первое верно, хотя иногда угорь отличается и большим долголетием. Второе почти верно: в очень сырой траве или во влажном мху угорь и в самом деле долго не умирает без воды, хотя никто еще, кажется, не подсчитал, сколько именно дней он так живет. Третье утверждение тоже, пожалуй, можно принять, говорит Вилли Лей, один из исследователей этой проблемы, если только выкинуть из него слово единственная.

Средневековые писатели сообщали об угре вещи совсем уж фантастические. Известный хроникер Альберт Магнус уверял, например: по ночам речные угри выползают на сушу и пожирают на полях горох, чечевицу и бобы.

И тогда тоже люди ломали голову над загадкой, как угри размножаются. Швейцарец Конрад Геснер суммировал мнения своих современников и пришел к заключению, что есть три способа, которыми, как предполагают, угри могут продолжать свой род. Первый — самозарождение из речного ила и сырости, но сам Геснер не очень-то в это верил. Второй — угри трутся брюхом о дно, и их слизь, смешиваясь с илом, превращается в маленьких угрят.

Но наши рыбаки, продолжает Геснер, утверждают, что угри разрешаются от бремени обычным образом, но рождают просто слишком уж маленьких детенышей, потому никто и не замечает их.

Некоторые, впрочем, видели — так они уверяли — крошечных нитевидных червячков в животе угрей. Но это были, конечно, не угриные детеныши, а паразиты — глисты нематоды. Так теперь ученые считают.

Чуть позже Геснера, в 1600 году, врач и химик Жан ван Гельмон опубликовал даже рецепт изготовления живых угрей. «Срежьте, — всерьез рекомендовал он, — два небольших кусочка дерна, смочите их на майские дни водой и положите рядышком травой к траве так, чтобы освещали их лучи весеннего солнца. Через несколько часов вы увидите много маленьких угрей, которые родились из дерна».

Более серьезные ученые не стали испытывать, насколько верны эти рецепты. Они попытались установить истину иным путем — просто взяли и взрезали угрей, исследовали внимательно их внутренности. Если бы нашли в них половые органы, было бы ясно: угри размножаются естественным путем.

И вот в 1777 году итальянец Мондини заявил, что отыскал в теле самки речного угря, как ему кажется, яичник. Но открытие это современники приняли с большим скептицизмом. Соотечественник Мондини знаменитый Спалланцани, доказавший серией блестящих опытов, что из неживого ничто живое не рождается, тем не менее не поверил Мондини.