К словам Спалланцани в то время очень прислушивались. Поэтому, возможно, и прошло еще полвека, прежде чем в 1824 году профессор Ратке из Кенигсберга окончательно установил, что у угрей есть яичники. Семенники нашли еще через пять — десять лет. К тому времени ученые уже знали из рассказов рыбаков: каждую осень тысячи взрослых угрей плывут вниз по рекам и исчезают в море. А каждую весну мириады мелких угрей, величиной не больше указательного пальца, появляются из моря и плывут вверх по рекам. Ясно, что это возвращается домой потомство уплывших осенью в глубины моря рыб.

Это открытие было неожиданностью даже для тех, кто знал, что некоторые морские рыбы, лососи например, уходят размножаться в реки. А здесь ведь наоборот — из рек в море! Таких примеров никто не знал, потому это всех и поразило.

Впрочем, не всех: некоторые биологи просто еще ничего не слышали о морских путешествиях угрей. В 1862 году в Англии была напечатана книга, автор которой утверждал, будто угри развиваются из… жуков. Он сам видел, как маленькие черные жуки падали в воду и из них вылезали малюсенькие угрята: «Два жука лежали в роднике, и каждый породил по два угря».

Автор этой книги ничего не сочинил, он действительно видел то, что описал. Но «угрята», увиденные им, были, конечно, не угрята, а паразиты — черви волосатики. Те самые волосатики, о которых в деревнях наших утверждают, будто они рождаются из конских волос, потерянных лошадью в воде. (Поэтому говорят, когда купаешь лошадь, не хватай ее за хвост!) Их всюду очень боятся; верят, что волосатики залезают под кожу к человеку — тогда их ничем оттуда не выживешь.

Но черви эти совершенно безвредны. Для человека — безвредны. Насекомые же от них очень страдают: в жуков, сверчков, кузнечиков действительно залезают волосатики. С комфортом устроившись под панцирем у жука, волосатик высасывает все его соки. Когда обессиленный жук упадает в какую-нибудь лужу, червь-паразит черной нитью выползает из него.

В угрей волосатики, конечно, никогда не превращаются.

В 1856 году случилось следующее знаменательное для нашей истории событие. Один немецкий исследователь [25] поймал в море очень странных рыбешек. Они были похожи на листья ландыша, отлитые из стекла. Когда пленников посадили в аквариум, рыбки в нем будто растворились: исчезли совсем и аквариум казался пустым. Только черные глазки- бусинки, если присмотреться внимательнее, сновали в воде. Когда же рыбешку положили на газетный лист, то сквозь ее «стеклянное» тельце просвечивали буквы.

Доктор Кауп назвал рыбок лептоцефалусами, то есть плоскоголовками.

Несколько позже два итальянских ихтиолога, Грасси и Каландручио, прочитав работу Каупа, решили исследовать лептоцефалусов более тщательно.

Но не сразу принялись за дело. Год за годом откладывали они свою работу. К тому времени выяснилось, что рыбки эти совсем не редки. Их немало плавает в Мессинском проливе.

Когда лептоцефалусов наловили, возникла другая проблема: чем их кормить? Исследователи предлагали разную пищу. Каждый день приносили все новых морских обитателей, которых пленники, казалось, могли бы без труда проглотить. Но они их не глотали, ничто не возбуждало аппетит плоскоголовок. Голодая, рыбки, однако, чувствовали себя неплохо.

И тут ихтиологи заметили: с их пленниками происходит что-то странное — они укорачивались! Не росли, а уменьшались. И не потому, по-видимому, что ничего не ели, — просто таков уж, видно, их естественный путь развития.

Самый крупный лептоцефалус, когда его поймали, длиной был около семи с половиной сантиметров. Пожил в аквариуме и укоротился на сантиметр. Он терял сантиметры и в других направлениях: стал не только короче, но и уже! Мало-помалу все лептоцефалусы утратили листовидную форму и превратились в… молодых угрей.

Итак, еще один метаморфоз угрей из неугрей, но на этот раз научно документированный. Не было оснований в него не верить. Вскоре и другие ученые, наблюдая за лептоцефалусами в аквариумах, подтвердили, что Грасси и Каландручио ничего не напутали.

Значит, плоскоголовки не новый вид рыб, как решил Кауп, созерцая их странную внешность, а личинки речных угрей. Отправляясь осенью в глубины моря, угри откладывают там яйца. Из яиц выходят листовидные личинки и превращаются затем в стеклянных угрей — так называют угриную молодь, которая полупрозрачна, как темное стекло.

В начале XX века действия нашей истории перемещаются из Средиземного моря в Атлантический океан и новое лицо появляется на сцене — доктор Иоганнес Шмидт, датский биолог. Ему наука обязана блестящим завершением исследования тайны речных угрей.

Шмидт в то время плавал недалеко от Исландии на маленьком пароходике «Тор»: он служил экспертом в министерстве рыболовства. И вот однажды в планктонную сеть, заброшенную неглубоко в море с борта этого парохода, попал… лептоцефалус. В сеть, заброшенную неглубоко — обратите внимание, — которая облавливала лишь поверхность моря! Это-то больше всего и поразило биологов. Ведь думали тогда — так доказывали Грасси и Каландручио, — что яйца угри откладывают на дно моря и лептоцефалусы, когда выведутся из них, тоже живут у дна.