– Скажи мне, пожалуйста, Чантория, – попросил Траффорд, посыпая сахаром ободки двух стаканов и наполняя их пивом из кукурузного сиропа. – Тебе не надоело ничего не знать?

– О чем это ты? Я знаю не меньше других.

– То есть ничего.

– Траффорд, прошу тебя, не начинай. Нам нужно поспать. Кейтлин скоро придется кормить: она весь вечер провела на молочной смеси.

– Хорошо, я скажу по-другому. Тебе никогда не хотелось хоть что-нибудь понять?

– Я ложусь спать.

– Бог сотворил небо и землю. Бог сотворил нас. Бог хочет того, Бог хочет сего. Мы не знаем, как и зачем он все это сделал, нам не положено знать – так оно есть, и точка. Нам ничего не объясняют, вокруг одни чудеса. Дети рождаются, кто-то из них умирает – на то Божья воля, от нас ничего не зависит. Тебе не кажется, что все это выглядит как-то… ну, как-то…

– Как?

– Жалко?

Похоже, этого Чантория никак не ожидала от него услышать.

– Почему жалко?

– Я имею в виду, что мы… опускаем руки. Всё оставляем на милость Божью. Зачем, например, он нас создавал, если единственная наша задача – жить, веря в него, а потом умереть? Ты не считаешь, что это немножко… бессмысленно?

– Мне не нравится, когда ты так говоришь, Траффорд. Так говорят только психи. Наша обязанность здесь, на земле – хранить веру. А верить – значит признавать, что на свете есть кое-что побольше и поважнее нас, и я очень надеюсь, что это правда. Что тут жалкого?

– А может быть, я хочу в жизни чего-то другого, чего-то кромеверы?

– Кроме веры? И что же это?

Траффорд замялся в поисках нужного слова. Он знал, что такое слово есть, он слышал его в разных ситуациях, но придумано оно было именно для той ситуации, какая сложилась сейчас.

– Разум, – ответил он.

– И что он тебе даст, твой разум?

– Понимаешь, я хочу дойти до чего-нибудь своим умом. Хочу прийти к какому-нибудь выводу путем своих собственных рассуждений, а не потому, что мне кто-то его подсказал. Хочу отнять у Бога кусочек своей жизни.

– Траффорд, – с ужасом прошептала Чантория, – нельзя отрицать Бога! Тебя сожгут!

– Я вовсе не отрицаю Бога, – поспешно возразил Траффорд. Несмотря на все свои смелые речи, он был далек от желания выглядеть в глазах людей еретиком. – Разве нельзя совершать независимые поступки и при этом не отрицать Бога? По-моему, любой Бог, если у него есть хоть капля ума, должен был бы ожидать такого поведения от своих детей!

– Траффорд!

– Скажи, разве сама вера не ценилась бы гораздо больше, если бы к ней приходили через вопросы и сомнения? Какой прок в слепой вере? Честное слово, нетрудно утверждать, что ты веришь, если в противном случае тебя сожгут живьем. Но разве это значит, что ты веришь по-настоящему? Помнишь того хрисламита, которого мы сегодня видели? Вот у него была вера.

– Его чуть не забили на смерть. Ты хочешь, чтобы это случилось с нами обоими? Так, что ли? Тот человек был сумасшедший.

– Конечно, сумасшедший, раз на такое решился. Рисковать жизнью ради своей веры! Ты бы на это не пошла. И я тоже. Для нас вера – это то, во что нам приказано верить. Если бы отец Бейли заявил, что вишневая газировка – это кровь Дианы, мы бы стали молиться на нее без всяких возражений. Но тот человек…

– Которого чуть не убили…

– … тот человек пришел к своей вере вопрекитому, что ему говорили. Его вера была его собственной. Он обдумалчто-то и стал действовать в согласии со своими выводами. Вот и я так хочу.

– Хочешь, чтобы тебя забили до смерти?

– Ты меня не слушаешь! Я говорю только, как было бы здорово поступать независимо! Обдумывать что-то самостоятельно! Решать, как себя вести, а потом выполнять свое решение. Разве это не было бы очень приятно?

– Вот уж не знаю! Никто никогда так не делает!

– То же и с прививками. Неужели не понимаешь? Я изучил факты, которые имелись в моем распоряжении, и пришел к определенному выводу.

– Какие еще факты?

– Раньше была такая наука – она защищала детей от детских болезней…

– Ты не можешь этого знать!

– О том и речь! Конечно, точно я этого не знаю. Это же не вера! Это не то, во что можно верить без оговорок. Это вывод, вот и все, – предположение, основанное на фактах, а именно на статистике смертности за пятнадцатый год Допотопной эры. Я пришел к нему независимо, путем собственных размышлений! Неужели это не кажется тебе хотя бы достойным внимания?