Иная даль, иная зона,И не гранит под полотном —Глухая мякоть черноземаИ степь без края за окном.И на ее равнине плоской —Где малой рощицей, где врозь —Старообрядные березкиБелеют — голые, как кость.Идут, сквозные, негустые,Вдоль горизонта зеленяДа травы изжелта — седые,Под ветром ждущие огня.И час за часом край все шире,Уже он день и два в окне,Уже мы едем в той стране,Где говорят:— У нас, в Сибири…Сибирь!Не что-то там в дали,Во мгле моей дороги длинной,Не бог весть где, не край земли,А край такой же серединный,Как на Урале был Ура,А там — Поволжье, Подмосковье,И все, что ты уже терялЗа неустанной встречной новью.И ненасытная мечтаВ пути находит неизменно:Две дали разом — та и та —Влекут к себе одновременно…Стожок подщипанный сенца,Колодец, будка путевая.И в оба от нее концаУходят, землю обвивая,Две эти дали, как одна.И обе вдруг душе предстали.И до краев душа полнаТеплом восторга и печали…Опять рассвет вступил в окно —Ему все ближе путь с востока,А тот стожок давным — давноУже на западе далеко.И словно год назад прошлиУральской выемки откосы,Где громоздились из землиПласты породы, как торосы.И позади, вдали места,Что там же шли в окне вагона.И Волга с волжского моста,И все за нею перегоны.Столичный пригород, огни,Что этот поезд провожали,И те, что в этот час в тениИли в лучах закатных дали…С дороги — через всю страну —Я вижу очий край смоленскийИ вспомнить вновь не преминуМой первый город деревенский.Он славой с древности гремел,Но для меня в ребячью поруНазванья даже не имел —Он был один, был просто город.И, как тогда я ни был мал,Я не забы и не забудуТот запах, что в избу вступалС отцом, приехавшим оттуда.Как будто с поскрипом сеней,С морозным облаком надворья,В былинках сена из саней.Сам город прибывал в Загорье.Нездешний, редкий, привозной,Тревожно — праздничный и пряный,Тот запах жизни был иной —Такой немыслимой и странной.Он долго жил для нас во всем:В гостинце каждом и покупке,В нагольном старом полушубке,Что побыл в городе с отцом…Волненью давнему парнишкеДоступна полностью душа,Как вспомню запах первой книжкиИ самый вкус карандаша…Всем, чем к земле родной привязан,Чем каждый день и час дышу,Я, как бы ни было, обязанТой книжке и карандашу;Тому ребячьему смятенью,С каким касался их рукойИ приступал к письму и чтенью —Науке первой городской.И что ж такого, что с годамиЯ к той поре глухим не сталИ все взыскательнее памятьК началу всех моих начал!Я счастлив тем, что я оттуда,Из той зимы, из той избы.И счастлив тем, что я не чудоОсобой, избранной судьбы.Мы все — почти что поголовно —Оттуда люди, от земли,И дальше дела родословнойНе знаем: предки не вели,Не беспокоились о древе,Рождались, жили в свой черед,Хоть род и мой — он так же древен,Как, скажем, твой, читатель, род…Читатель!Друг из самых лучших,Из всех попутчиков попутчик,Их всех своих особо свой,Все кряду слушать мастер дивный,Неприхотливый, безунывный.(Не то что слушатель иной,Что нам встречается в натуре:То у него сонливый вид,То он свистит, глаза прищуря,То сам прорваться наровит.)Пусть ты меня уже оставил,Загнув странички уголок,Зевнул — хоть это против правил —И даже пусть на некий срокВздремнул ты, лежа или сидя,Устав от множества стихов,Того не зная и не видя,Я на тебя и не в обиде:Я сам, по слабости, таков.Меня, опять же, не убудет,Коль скажешь ты иль кто другой:Не многовато ль, дескать, будетПодряд материи такой,Как отступленья, восклицаньяДа оговорок этих тьма?Не стать ли им чрезмерной даньюЗаветам старого письма?
