Шрифт:
Сама не зная почему, но к полянке она подошла крадучись.
Морда стояла спиной к Анюте и нервно била хвостом. «Ждёт дракона! — про себя ахнула Анюта. — Он же её одной лапой перешибёт!» Но чувство страха за «своего» ездового зверя постепенно потеснилось, уступая желанию увидеть дракона поблизости. Она уже представляла, как разлетятся вдребезги деревья на краю полянки, как шагнёт из леса гигантский кенгуру — одной лапой раздавит и полянку, и Морду.
Если бы не огонь, Анюта его и не разглядела. Не будучи драконом, огнём он уже не плевался, а нёс его вокруг себя. В оранжево–багряных сполохах девочка увидела неизвестно откуда взявшийся столб. Такой высоты столбы поддерживали ограду вокруг её школы. Столб неподвижно стоял среди пламени, а Морда ещё сильнее хлестала хвостом по бокам, и сухие листья, рваная трава разлетались в стороны.
Столб оказался живым и чёрным — несмотря на огонь, Анюта в цвете уверилась сразу… И он был страшнее, чем дракон: дракон мог бы пройти мимо и не разглядеть беглецов, если б они притаились где-нибудь за деревом. Столб — видел всё, хотя очертаний живого существа в нём не замечалось. Однако девочка чувствовала его пронзивший пространство и упёршийся в неё взгляд.
Она ошиблась.
Перебивая огненный рёв и треск, что-то лязгнуло в воздухе, и Анюта изумлённо поняла, что слышит вполне различимую речь:
— Отдай девчонку!
Ответ Морды девочка разобрала с трудом:
— Уходи!
— Отдай девчонку!
— Уходи!
Поляну перечеркнула прозрачно–жёлтая призма, от которой Морду подбросило и ударило о дерево за её спиной. Анюта отпрянула. Столб стоял так же неподвижно, а Морда перевалилась на лапы — с нею что-то происходило. Анюта никак не могла разглядеть, что именно, только ездой зверь уменьшился в размерах. И тут же на девочку резко пахнуло отвратительно–палёным. Морщась и едва не раскашлявшись, она подавила в себе желание немедленно бежать на помощь Морде. Нет чем девочка могла помочь зверю?..
Она снова приникла к дереву и от неожиданности застыла. Спиной к ней стоял человек.
«Голый дяденька», — почти безразлично констатировала девочка.
Глава 4.
Упал зверь — поднялся человек.
Сон всё-таки продолжается. Наяву быть такого не может…
Анюта согнулась в рвотном позыве, но сплюнула только горькую струйку.
… Или она попала туда, где всё может быть.
Ноги болят, руки трясутся. Устала, устала.
Снова выглянула.
Не совсем голый, потому что не совсем человек. Чешуя.
А вокруг него всё горит. И ему попало. Поэтому палёным пахнет. И дракон его сейчас сожжёт совсем, потому что бывший зверь уйти не может. А уйти не может, потому что защищает её, Анюту.
— Отдай девчонку!
— Уходи…
Теперь человеческое слово выговорено человеческим горлом — Анюта услышала глубокий мужской голос и завозилась, вылезая из своего убежища.
Новая призрачно–оранжевая вспышка ослепила её, и несколько шагов девочка прошла с закрытыми глазами. Когда она остановилась у приметного куста, поляна освещалась огнём, который предупреждающе гудел, приближаясь.
Чёрный столб стоял на месте. Теперь девочка видела, что он не вполне столб. С близкого расстояния он, скорее, был похож на вешалку с целой кучей платьев, поверх которых кто-то небрежно набросил длинный, наглухо застёгнутый плащ. И ветер как будто выключили внезапно — он поднял широкие рукава плаща и забыл их опустить. Только Анюта много знала сказок, знала, что таким образом — взмахнув руками — колдуны призывали карающий огонь на головы каких-нибудь не угодивших им несчастных.
Где же её защитник?
Зрение пришло в норму, и девочка перелезла через куст.
Колдун опустил руки.
Защитник лежал справа от куста, скрючившись. Его чешуя поблёскивала кровавым, а по бедру стлался дым.
Девочка попробовала поднять своего защитника. Слишком тяжёлый. Тогда она выпрямилась. Колдун стоял среди огня и не горел. Всё-таки это его огонь. Анюта смотрела на него и в мыслях перебирала: «Драконы, колдуны, превращения… Мне тоже хочется попробовать. А вдруг это м о й сон? И вдруг у меня всё здесь получится?»
Притихшая было во время стремительных событий та самая шальная мысль, которая преследовала девочку раньше, решительно втиснулась в щёлочку между сомнениями и мгновенно вымахала величиной с недавнего дракона. Мысль размахивала ручищами и орала: «Хозяйка! Давай пробуй! Я такая верная — не промахнёшься!»
И Анюта попробовала. Она жёстко — не думала о себе, что может именно так, — взглянула на колдуна и представила на месте чёрного столба яростно–белое пламя взрыва. Представить нетрудно. Это — закрыть глаза — и вот тебе папа улыбается, вот Мишка смеётся, мама с дядей Андреем разговаривает, и вот тебе Новый год, а на палочке белый огонь бенгальский серебрится…