Надо отвлечься. Брису пока не до него: он приспосабливается к обстановке и к ощущениям несущего падения. И Леон принялся рассчитывать. Спускали их с Романом на тросе, естественно, медленнее, чем сейчас, когда летит вся команда. Следовательно, они близки к месту, где начинался поворот в первом «колодце». Леон взглянул себе под ноги вовремя, чтобы увидеть, как исчезает первая пара. Он не стал дожидаться, пока пропадёт вторая, и предупредил Бриса, всё ещё с огромным интересом глазеющего на бледно–розовые стены:

— Брис, поворот!

— Где?

— Внизу, конечно.

Оказывается, можно было не предупреждать: притяжение, свойственное этому месту, мягко и без усилий вписало их в небольшой изгиб «колодца» и снова вынесло на прямую дистанцию. Леону не понравилось лишь, что невидимый поток весьма по–хозяйски распорядился с их телами, заставив их на самом повороте изогнуться.

— Сколько мы уже здесь? — спросил Брис.

— Пока первая минута на исходе.

— Странно, впечатление такое, что только–только прыгнули. Давай-ка мы с тобой, Леон, попробуем скоротать путь–дороженьку. Денёк, конечно, насыщенный событиями, но всё же… Леон, что тебе снилось перед самым приходом Мигеля?

— Мм… Не помню.

— Напомню фрагмент. Был у тебя когда-то любимый фехтовальный костюм жёлтого цвета.

— Точно! Я дрался с каким-то чудовищем. Драка была какая-то странная. Впрочем, во сне всегда всё странное.

— А в чём эта странность, не помнишь?

— Почему же… Чудовище хотело меня раздавить, уничтожить, а я почему-то его жалел. Я бился с ним, но в то же время старался не ранить его и, по–моему, даже старался успокоить его. А откуда ты знаешь, что во сне я был в жёлтом костюме?

— Не знаю, сколько у нас времени на всё про всё. На объяснения вряд ли хватит. Попробуй поверить на слово. Твой сон — смесь психического и ментального. Грубо — звучит так: тот «ты», который прячется под прикрытием твоей нынешней личности, вспомнил частичку прошлого, как и предыдущих снах. Вспомнить — вспомнил. Подозреваю, что фрагмент этот, мягко говоря, настолько неприятен был тебе во сне, что ты выкинул его за пределы своей энергетической оболочки. Произошло отторжение сна, но сон-то продолжался. И я увидел его над твоей головой.

— Ты увидел мой сон, потому что я не хотел видеть его. Я правильно тебя понял?

— Если брать внешнюю сторону события, ты всё понял правильно. Между прочим, ты слишком сильно прижимаешь руку. Вика не придавишь?

— Придавишь его… Чуть что не по нему — сразу клюётся. Твой как?

— Спит. Вот бы всем нам так, да? Заснул, проснулся — и никакой тебе Ловушки, иди на все четыре стороны!.. Хотя неизвестно ещё, куда мы вывалимся.

— Брис, сколько у меня детей?

Брис поперхнулся и закашлялся. Леон хотел было поднять руку похлопать его по спине, но магнит внутри «колодца» продолжал действовать: чуть сдвинутая рука мигом отяжелела и намертво приклеилась к боку.

— Трое, — тонко и осипло сказал Брис, ухмыльнулся, внушительно откашлялся м сказал уже нормальным голосом: — Если ты имеешь в виду свою жизнь до беспамятства, то у тебя было трое детей. Леон, я тебя умоляю, не надо меня больше ошарашивать грандиозными поворотами своей мысли. Я человек слабый, а ты меня своим вопросом — как обухом по башке.

— Слабенький он — ну–ну! — сказали сверху.

Они с усилием задрали головы и узрели подошвы летящего — падающего? — над ними Романа. Он чуть изогнулся, чтобы видеть их, и, кажется, наслаждался своим положением.

— Я сказал что-то не то? — осведомился Брис. — Чадо, тебя не учили: подслушивать — невоспитанно?

— Можно подумать меня вообще кто-то воспитывал. А вообще, вы так орёте, что и подслушивать не надо. Удивительно, что «колодец» до сих пор не среагировал.

Леон встревоженно огляделся. Стены вокруг оставались спокойного, первоначального розового цвета. Как он ни приглядывался, никакого угрожающего потемнения он не разглядел.

— Дура — этот «колодец», тупой до последней степени, — продолжал Роман. — Возможно, наверху он и покраснел, когда сообразил, что в нём происходит, да еда-то — тю–тю!

— Не вполне понял, почему «колодец» — дура, а не дурак, — сказал Брис. — Думаешь, он женского рода?

— Не–а! Просто назови человека дураком — он тут же забудет. А дурой назови — драчка точно обеспечена!