Шрифт:
— Ах, какие психологические изыскания!
— Да уж не ваши примитивные самоанализы — «человек я слабенький»!
— Э–э, мне, конечно, не хотелось бы прерывать вашу в высшей степени интеллектуальную беседу по столь занимательной психологической проблеме, господа, но, по моим скромным наблюдениям, скорость нашего продвижения снижается.
— Чего–чего сказал?! Обалдеть! Леон, как ты все выверты запомнил-то в своей речи, а? Во, Брис, учись выражаться, пока среди нас такие гиганты мысли!
— Роман, будь другом, заткнись, ладно? Что-то тебя сегодня прорвало.
— А чего удивляться? Психую. Не каменный.
Глава 7.
— Интересно было бы влезть в «колодец», когда Мигель прибывает в Ловушку, — задумчиво сказал Рашид. — Очень интересно.
Они стояли в странном помещении. В высоту — бесконечность полой колбасой, между ногами и каменным полом — пружинящее, как хороший диван, пространство с ладонь шириной. Три стены метра два на два. Четвёртая отсутствует.
Странное помещение. Минутой раньше они согласились с мнением Володьки, что оно здорово напоминает доисторический лифт. Кабинка наверняка здесь бы поместилась и прекрасно вписалась бы в шершавые стены, если бы её сделали из необструганных досок.
И смотрели они в проём — туда, где, по идее, должна быть стена с дверью, и видели часть каменной поверхности перед «лифтом», а дальше всё исчезало во тьме.
— Полагаешь, в этот момент движение будет в другую сторону? — откликнулся на Рашидовы размышления вслух док Никита. — А если движение вообще циклично? По рассказам Романа и Леона, «блинчики» с трудом плыли против течения, а потом — помните, как они вылетали из «колодца»? Будто ими стреляли.
— Красивая логическая цепочка получается, — заметил Володька. — Ведь если подытожить всё, что было: как нас несло вниз, как скорость постепенно сходила на нет, как теперь стоим и ничего не чувствуем, — то вывод напрашивается один: назрела необходимость немедленно драть отсюда, иначе нас вернёт в Ловушку. Ну, что? Рашид, твоё зрение получше. Успел просканировать?
— Во всяком случае, местечко перед нами, кажется, безопасно. А вот из личных впечатлений могу добавить, что воздушная подушка под ногами растёт. Прыгаем?
Воздушная подушка не просто росла — она уже летела вверх с таким ускорением, что Роману пришлось прыгать с приличной высоты.
— Обратный процесс пошёл, — пробормотал док Никита, вглядываясь в обманчивую пустоту каменного сарая. — Мы стояли где-то минуты три, значит… Эх, времени маловато. Посидеть бы, понаблюдать бы за расписанием — сколько идёт наверх–вниз, рассчитать бы время. Вдруг пригодится…
Игнатий поколебался и осторожно сунул руку в «лифт». Руку почти подбросило невидимым потоком, и он поспешно отступил.
— Ловко устроено…
— Думаешь, «колодец» искусственного происхождения?
— Ничего я не думаю, сказал и сказал… Что у нас впереди? «Блинчиков» не видать?
— Пока нет.
— Рашид, на тебя вся надежда. Видишь вокруг хоть что-нибудь похожее на выход?
В слабом, серовато–розовом освещении из «колодца» голова Рашида в профиль напоминала старинный барельеф: точёные черты, прямой нос с намёком на горбинку, сосредоточенно сжатый рот, чуть прищуренные глаза…
— Непонятное что-то, — прошептал он будто про себя. — Игнатий…
Игнатий встал рядом, положил руку на его плечо.
— Так… Теперь более–менее вижу. Мы в огромной пещере. Нет ничего, что бы указывало на присутствие человека. Предлагаю пустить Туську по следам Мигеля. Игнатий, подожди чуток. А, нет…
Спущенная на пол кошка сладко потянулась, разминаясь, и уселась, принялась принюхиваться. Брис показала ей котёнка, чтобы успокоить. Туська мурлыкнула, но идти вперёд, видимо, не собиралась. Володька присел перед нею на корточки и стал уговаривать. Остальные терпеливо ждали.
А кошка вдруг повернулась, нашла Леона и села у его ног, обернув вокруг лап пушистый хвост. Сама кошка на Леона даже не смотрела: один раз наклонила голову, потянулась носом к его ногам и снова выпрямилась, уставилась в противоположную сторону от «лифта».
В сумраке трудно что-либо разглядеть. Парни доставали карандаши–фонарики. Сначала деликатно, потом напрямую высветили лицо Леона.
Первым делом команда уверилась, что у него совершенно спокойные глаза. Леон как будто на минутку отошёл в сторону подумать над чем-то. И — задумался, замечтался. Обычного выражения — тревожного вопроса — нет. Брови не образовывали привычной морщинки на переносице, но расслабились, словно хозяин их наконец-то получил все ответы на все вопросы…