– Ладно, парни, – говорит Норин, усаживаясь рядом с ББ. – А ну-ка мамочке место освободите. – Они освобождают для нее участок дивана. Затем Норин манит меня пальцем, похлопывая по совсем крошечному насесту рядом с собой. – Отчет об урагане когда-нибудь видел?

– Я видел отчеты о землетрясениях, – отвечаю я, вклиниваясь между Норин и подлокотником.

– День и ночь. В отчете о землетрясении тебе просто рассказывают про ущерб, который уже был нанесен. А в отчете об урагане… короче, смотри.

Синоптик – он же метеоролог – стоит перед картой с показаниями радара, указывая на клубящиеся белые массы в нескольких сотнях миль к востоку от Доминиканской республики.

– Ураган Алиса может причинить тяжелые разрушения, если она решит пойти к берегу, – говорит он, рассуждая о погодной системе как о тяжеловесной тетке, пытающейся на мелководье выбраться из каноэ. – Алиса сейчас всасывает массу теплых Атлантических вод и набирает весьма серьезную мощь. Давайте взглянем поближе…

Внезапно картинка дает крен и переворачивается, крутясь так, как телевизионные изображения вообще-то не крутятся, особенно когда экран имеет больше шестидесяти дюймов по диагонали. Компьютерный эффект устраивает зрителям прогулку по самому сердцу урагана непосредственно к оку Алисы. Такая прогулка, понятное дело, совершенно бесполезна, если не считать того, что телестанция должна оправдать бюджетные вливания на технологические новинки. Кроме того, какой-то придурок в соседней комнате может поздравить себя с удачным написанием программы.

Затем на всеобщее обозрение выдаются цифры: ветер силой в 89 миль в час гонит Алису на запад со скоростью в 15 узлов, подход ее к берегам Доминиканской республики ожидается в пределах ближайших трех-четырех суток, и все это согласно тринадцати из двадцати шести возможных компьютерных моделей.

– Девять других моделей направляют Алису немного севернее, – продолжает синоптик, – а три – чуть южнее. Последняя модель разворачивает Алису на юго-запад, проводит ее вокруг мыса Доброй Надежды и обрушивает на Индию. Однако мы полагаем, что в данном случае произошла компьютерная ошибка.

Норин улыбается, а ее нога тем временем крепко прижимается к моей, контур ее фальшивой, но плотной ляжки с легкостью прослеживается под юбкой.

– Вот видишь? Отчет об урагане – совсем не про то, какой ущерб уже был нанесен. Он про те разрушения, которые последуют, если только все пойдет как надо. Или как не надо. Здесь речь о возможностях.

Она откидывается на спинку дивана, негромкий вздох слетает с ее губ, и на долю секунды мы возвращаемся в мою детскую спальню – на кровати постельное белье с картинками из «Звездных войн», на стене плакаты с рок-группой Rush, a мы собираемся заняться своим делом. Спина Норин точно так же выгибается, мои руки скользят ей под лопатки, наши тела прижимаются друг к другу, губы сливаются…

Но тут я опять оказываюсь на диване – и здесь уже только мы с Норин, да еще синоптик, который все трендит себе про погоду. Остальные люди Джека с дивана исчезли.

– Похоже, особой симпатии я тут не вызываю, – признаюсь я.

– А как ты думаешь, почему?

– Народ обычно не доверяет тем, кого он не знает, – говорю я. – Все боятся неведомого.

Норин прыскает.

– То есть эти парни тебя боятся?

– Очень может быть.

– Значит, Винсент, вот каким ты стал с тех пор, как я последний раз тебя видела? Тем, кого боятся?

Я поворачиваюсь к Норин и закидываю правую ногу на диван, чтобы сидеть с ней лицом к лицу.

– Знаешь, не думал, что наш разговор пойдет вот так.

Она прикидывается шокированной:

– Как, ты ожидал разговора?

– Ты знаешь, о чем я говорю.

– Уверена, что не знаю. – Норин играет по полной программе – теперь я могу это видеть. Конечно, она стала старше и мудрее, и я задумываюсь, не имеет ли крах наших отношений некую связь с созданием этой более крутой, но и более грустной женщины. В ее словах постоянно присутствует подтекст гнева, хотя Норин старается этого не выдавать. Та пара пощечин у лифта – между прочим, следы ее ладоней по-прежнему горят на более чувствительных частях моей фальшивой шкуры – была тщательно спланированной разрядкой и ничем больше.

– Послушай, – начинаю я, пытаясь найти переход в более нормальный режим разговора, – мы могли бы весь день сидеть тут и темнить…

– Отлично, – перебивает Норин. – Давай.

Но меня не так просто сбить с панталыку.

– Или мы могли бы уйти отсюда и с этим покончить. У тебя на меня зуб.

– Уверяю тебя, ничего такого.

– Значит, был зуб. С того самого дня на автобусной остановке, когда…

– Нет-нет, – снова говорит Норин и прикладывает палец к моим губам.