— Скажи мне, почему ты грустишь, Дарси.

— Наверное, всем одиноким людям в это время года бывает немного грустно, — неохотно призналась она. — Это — семейный праздник. Время, когда люди бывают вместе.

Наступило молчание. Его взгляд опустился к их переплетенным пальцам.

— Ты сейчас не одна.

Эти странные слова застали ее врасплох.

— Оказаться в плену — это совсем не то же самое, что праздновать дома.

— Возможно. — Он снова поймал ее взгляд. — Но мы здесь вместе, и я хотел бы облегчить твое одиночество, если ты мне это позволишь.

Почему-то во рту у нее пересохло, а сердце чуть не выскочило из груди.

— О чем вы?

— Я ощущаю твою печаль, Дарси, но ощущаю и твою страсть.

— Не думаю…

— Она будит во мне желание, с которым, боюсь, мне не справиться, — прервал он ее слабый протест. — Желание, с которым мне не хочется бороться.

Он неспешно и осторожно поднес ее пальцы к своим губам.

Впав в странное оцепенение, она смотрела, как он нежно прикусывает подушечку ее большого пальца. Дарси сдавленно вскрикнула: все ее тело содрогнулось от этого прикосновения.

Силы небесные! Как приятно! Очень приятно.

— Стикс! — выдохнула она.

— Где химер? — неожиданно спросил он.

В его черных глазах вспыхнул опасный огонь.

— Он… он сказал, что отправляется на охоту.

— Отлично.

Без всякого предупреждения Стикс резко дернул ее за руку. Дарси ахнула, обнаружив, что упала ему на колени и его руки тесно сомкнулись вокруг нее.

— Что вы делаете?

Он тихо засмеялся и, наклонив голову, прижался губами к ее шее у самого уха.

— Это было довольно давно, но не думаю, чтобы я все забыл, — прошептал он.

Когда его язык провел влажную линию до основания шеи, ее свободная рука судорожно сжала мягкий кашемир его свитера.

— Вы будете меня кусать? — шепотом спросила Дарси. Она почувствовала, как по его телу пробежала мощная дрожь.

— А ты этого хочешь?

— Это больно?

— Наоборот. — Он дразняще провел кончиками своих клыков по ее коже. — Укус вампира приносит только наслаждение. Нам надо очень тщательно следить за тем, чтобы наш компаньон не получил болезненную зависимость.

У Дарси перехватило дыхание: он смещал свои поцелуи все ниже, оттянув ворот просторной футболки.

— Компаньон или добыча? — настороженно спросила она.

— Иногда первое, иногда второе, иногда и то и другое.

Дарси пришлось сглотнуть, прежде чем к ней вернулся дар речи. Огонь растекался по всему телу с пугающей скоростью. Само по себе это было неплохо, но думать становилось все труднее.

— А кто я?

Он чуть отстранил ее, чтобы внимательно осмотреть своими угольно-черными глазами.

— А кем ты хочешь быть?

— По-моему, я — заложница. Заложница, которую вы намерены передать стае оборотней.

— Пока еще ничего не решено.

Она поморщилась:

— Ах, как это утешает!

— Ты бы предпочла, чтобы я тебе лгал?

Дарси не знала, как ответить настоль прямо поставленный вопрос, но в итоге ответа не потребовалось.

Опустив голову, Стикс во властном поцелуе приник к ее губам.

Ее веки затрепетали и опустились. Стикс тихо застонал:

— Я чувствую биение твоего сердца. Оно — как вкус у меня на губах.

Дарси пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли. Старалась не утонуть в темном потоке наслаждения.

Все происходило слишком быстро, но у нее не получалось найти в себе силы, чтобы остановить этот сладостный натиск.

Ее руки скользнули под мягкий свитер, чтобы наконец узнать, действительно ли его кожа такая гладкая и безупречная, как ей показалось.

Да, она походила на дорогой шелк и на ощупь была прохладной, словно мрамор. Дарси тихо вздохнула и начала исследовать сильные мышцы, которые напрягались у нее под пальцами.

Его стон был низким и хриплым, и он нетерпеливо стащил футболку, поспешно захватив губами набухший сосок.

Ее руки скользнули по его торсу, и она прижала ладони к широкой спине. Она вдруг поняла, что могла бы часами просто прикасаться к нему. Ей не нужно было бояться, что она случайно причинит ему боль или покажет те свои стороны, которые всегда старалась скрывать.

Впервые за всю свою жизнь она освободилась от тех ограничений, которые постоянно сковывали ее.

Наслаждаясь сладким чувством освобождения, она приподняла бедра: наслаждение нарастало, приближаясь к точке, откуда не будет возврата.