— Вам виднее.

— Я причинил бы тебе боль, только если бы ты сама этого захотела. Ты — моя супруга, моя королева. Мы равны.

Дарси нахмурилась. Сальваторе и раньше намекал на то, что питает к ней очень личный интерес, но ничего подобного она еще не слышала. Надо полагать, он просто решил разыграть ее.

— Ага, как же. Я — королева. Очень смешно, — проворчала она.

Сальваторе нахмурился и с силой втянул в себя воздух. Нет сомнений, он по запаху определял, о чем Дарси думает, что чувствует и что ела на ужин две недели назад.

Уродский демонический нюх!

Наконец он медленно покачал головой:

— Это не смешно.

— Вот и хорошо, — ответила Дарси. — Как, к черту, я могу быть королевой оборотней, когда совершенно очевидно, что я — не оборотень?

В золотистых глазах промелькнуло нечто, похожее на сожаление.

— Не так я хотел рассказать тебе правду, сага. Ты все усложняешь.

Ох, нет-нет-нет!

В сердце Дарси вернулся тот же холод, и она вдруг начала отступать от машины, чтобы создать как можно большее расстояние между собой и надоедливым оборотнем.

Дарси не знала, что именно он хочет ей сказать, но заподозрила, что ей не понравится услышанное.

— Тогда, может, нам следует поменять тему разговора, — резко сказала она. — Расскажите мне про тот снимок. Кто эта женщина?

Сальваторе хватило ума не преследовать ее. Вместо этого он изящно облокотился на спортивную машину.

— Кто-то, кому очень хочется с тобой встретиться.

— Тогда почему ее нет с вами?

— Она прибудет в Чикаго только завтра или, самое позднее, послезавтра.

Дарси от неожиданности моргнула. Так эта женщина даже не в Чикаго? Она не заперта в каком-то подземелье, и ее сейчас не подвергают пыткам?

— Так она не… у вас?

— Пока нет. — Сальваторе чуть пожал плечами. — Но как только я позвонил и сказал ей, что ты со мной связалась, она все бросила, чтобы поскорее оказаться рядом с тобой.

Дарси изо всех сил пыталась перестроить свои представления.

— Значит, ей не угрожает никакая опасность?

— Конечно, нет. — Он прищурился, глядя на ее недоумевающее лицо. — А в чем дело?

Да ни в чем, если не считать того, что она впала в полную панику при мысли о том, что, возможно, нашла свою мать и что может снова ее потерять. И эта паника заставила Дарси (довольно запутанным образом) убежать от Стикса, столкнуться с ревнивой женщиной-вером, совершить угон дорогой машины и теперь стоять в замерзшем парке и слушать, как живот бурчит от голода.

Действительно, в чем тут, к черту, дело?

Дарси откашлялась.

— Откуда вы ее знаете?

— Мы были близки столько лет, сколько тебе даже не представить.

— О… — Она задумалась над услышанным, пока до нее не дошло, что он имел в виду. Подобное ей в голову еще не приходило. — О!

Его губы изогнулись в чувственной улыбке.

— По этому дивному румянцу я могу заключить, что ты пришла к выводу, что мы — любовники.

— Это так? — прямо спросила она.

— Нет. — Он легко погладил свой нежно-голубой галстук. — София, безусловно, прекрасная и волнующая женщина, способная вызвать желание у любого мужчины, но у нее уже есть несколько любовников. Я предпочитаю не быть просто одним из членов стаи.

Любовников? Во множественном числе?

Господи!

Дарси прижала пальцы к пульсирующим болью вискам.

— Черт, у меня от этого голова болит! — Она возмущенно посмотрела на Сальваторе и решила, что с нее хватит тонких намеков и завуалированных недосказанностей. Пора брать быка за рога. Или волка за зубы. Не важно. Она глубоко вздохнула. — Кто эта женщина?

— По-моему, это очевидно.

— И все-таки потрудитесь ответить.

Наступила напряженная пауза, а потом он отодвинулся от машины и встал прямо напротив Дарси.

— Это твоя мать, Дарси, — сказал он.

Даже ожидая услышать эти слова, она почувствовала, как подогнулись колени, и сердце рванулось из груди.

— Вы уверены? — прошептала она.

Он поднял руку и осторожно прикоснулся к ее побледневшей щеке.

— Если учесть, что я присутствовал при твоем рождении, то — да, уверен. — Его пальцы скользнули по щеке к уголку ее губ. — Ты была удивительно красивым младенцем, и твои сестры — тоже.

— Сестры? — Дарси неожиданно сжала его запястья в яростной хватке. У нее не было выхода — иначе она рухнула бы на колени. — У меня есть сестры?