Дарси подумала, не покупает ли он их оптом.

— Господи! — выдохнула она, резко опомнившись и бросаясь к машине.

Увидев, что она неловко возится с замком дверцы, Сальваторе сделал быстрый шаг в ее сторону и умоляюще поднял руку.

— Дарси, пожалуйста, не убегай! — попросил он. От волнения его акцент стал гораздо заметнее. — Клянусь, я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.

Она вздрогнула, вспомнив о своей последней встрече с оборотнем.

— И почему я должна этому верить?

Сальваторе пожал плечами:

— Потому что если бы я хотел причинить тебе вред, ты никак не смогла бы это предотвратить.

Ну что ж, он хотя бы называет вещи своими именами.

— И это должно меня успокоить?

Он улыбнулся:

— Да тебе и не нужны мои заверения. Ты уже доказала, что способна постоять за себя, когда это нужно.

Она вздрогнула: ей не понравились нотки гордости, прозвучавшие в этих словах. Господи Боже, ей совершенно не хочется, чтобы ею восхищались из-за кровавой драки.

— Вы были на складе?

— Да.

— Та женщина… с ней все в порядке?

— Она оправится от своих ран. — Смуглые, пугающе красивые черты чуть заметно изменились. — Но будет ли с ней все в порядке, еще неизвестно. Я решу, как ее наказать.

Дарси не потрудилась спрятать свое недовольство:

— Наказать?

В ярком солнечном свете его золотистые глаза просто горели. Дарси отметила, что в полдень это выглядит так же пугающе, как и в полночь.

— Другого варианта нет, — сообщил он ей тоном, который ясно показывал невозможность компромиссов. — Она не только проигнорировала мои приказы, но и осмелилась напасть на тебя. Этого я не потерплю.

— На мой взгляд, она и так достаточно наказана, — пробормотала Дарси.

Она не питала теплых чувств к женщине, которая хотела откусить ей голову, но и не желала быть причиной новой боли.

Сальваторе тихо вздохнул и осторожно поправил манжеты своей свежей рубашки.

— Тебе необходимо справиться со своей мягкосердечностью, сага. В нашем мире ты из-за нее погибнешь.

Дарси упрямо вскинула голову. Она не намерена извиняться зато, что не отличается кровожадностью.

— Вы хотите сказать — в вашем мире.

— Нет, в нашем. — Вер позаботился о том, чтобы наступила многозначительная тишина. — Ты действительно одна из нас, Дарси.

У Дарси резко сжалось сердце.

— Я — демон?

Его губы приоткрылись, словно он готов был наконец ответить на ее самые острые вопросы.

— Здесь неподходящее место для разговоров. Поедем со мной, и я открою тебе все.

— Мы прекрасно можем поговорить и здесь.

— Для такой малышки в тебе удивительно много упрямства, — пробормотал он с невеселой улыбкой. — Наша совместная жизнь обещает быть очень интересной.

Совместная жизнь? Типа, счастливое супружество? Господи!

— Притормози, шеф. Ты немного торопишься, — проворчала Дарси.

— Шеф? — Почему-то его это оскорбило. — Я король, а не шеф! Ты убедишься в том, что вервольфы гораздо цивилизованнее, чем вампиры, несмотря на нашу репутацию дикарей.

Удивленная его очевидным раздражением, Дарси выгнула брови.

— Я никогда не сочла бы вас дикарем. На вас ведь костюм в тысячу долларов.

— Спасибо… — Он долгие секунды пристально всматривался в ее лицо.

— Однако это не значит, что я намерена провести жизнь рядом с вами.

— Но ты это сделаешь, — понизив голос, заверил он, и в его словах зазвучала чувственная хрипотца. — Это предопределено.

Дарси вздрогнула. Нельзя отрицать, что Сальваторе наделен сильнейшей животной притягательностью. Однако Дарси не интересовала необузданная, всепожирающая страсть, которую он обещал.

Она предпочитала щемящую сердце нежность своего вампира.

При мысли о Стиксе сердце пронзил неожиданный укол боли.

Несмотря на то что Дарси была страшно зла на него — и вполне оправданно зла, — ей его уже не хватало.

Когда Стикс находился рядом, она не чувствовала ни страха, ни неуверенности.

— Я не слишком верю в предопределение. Я предпочитаю думать, что имею какую-то власть над судьбой, — ответила Дарси. Она вдруг очень замерзла. — Довольно нелепо, если учесть, в какой ситуации я оказалась, правда?

Оборотень вдруг неловко переступил на месте, глядя на нее со странной тревогой.