Стикс изумленно моргнул, услышав настолько откровенное признание, а потом невольно засмеялся:

— Кажется, меня только что оскорбили?

Ее губы тронула ответная улыбка. Эти слова прозвучали не совсем так, как ей хотелось.

— Ты же понял, что я имела в виду! — Дарси подняла руку, чтобы нежно провести кончиками пальцев по линии его подбородка. И как ей было не дотрагиваться до него? Это чертовски приятно! — Я многие годы избегала всяких связей, потому что большинство людей считают меня или психом, или настоящим уродом. Я никогда не могла просто быть собой.

Стикс повернул голову, прикоснувшись губами к ее ладони.

— Со мной тебе никогда не надо притворяться, ангел. В моих глазах ты безупречна.

— Так уж и безупречна!

Его темные глаза гневно сверкнули.

— Если я считаю тебя безупречной, значит, ты безупречна!

Спорить с ним было невозможно, и она только хмыкнула:

— Какое высокомерие!

— Возможно. Но ты пытаешься меня отвлечь, ангел. — Он снова чуть сжал ее подбородок. — Я ведь чувствую, что у тебя на сердце. Я ощущаю это в запахе твоей кожи. Это наполняет весь воздух вокруг тебя. Так почему ты не можешь сказать это вслух?

Дарси попыталась облечь свое нежелание в слова:

— Происходит слишком многое — и происходит слишком стремительно, Стикс. Мне просто нужно время, чтобы во всем этом разобраться.

В темных глазах полыхнуло мощное чувство, но Стикс постарался восстановить холодное самообладание.

— Ты права, это нелегко, — проворчал он, тряхнув головой. — Ты заставляешь меня чувствовать себя так, словно я снова стал найденышем.

— Найденышем? — недоуменно переспросила она.

— Только что восставшим вампиром, — пояснил Стикс.

— Господи! — Она чуть было не захихикала, попытавшись представить себе этого горделивого воина бедняжкой Оливером Твистом, умоляющим о добавке. — Это прозвучало так, будто ты был просто беспомощным сироткой.

Он пожал плечами:

— Это неплохая аналогия.

Дарси демонстративно скользнула взглядом по очень рослой и сильной фигуре, а потом задержалась на ослепительно белых зубах.

Но ведь более опасного хищника просто не бывает!

— Сиротка с клыками? — недоверчиво спросила она.

— Клыки мало помогают, когда ты не знаешь, почему они у тебя появились или что с ними надо делать, — мрачно ответил он.

Да, такого Дарси никак не ожидала.

Ее пальцы нежно проследили безупречно правильную линию его губ. Она каждый раз бывала глубоко тронута этими мимолетными проявлениями его ранимости.

— О чем ты говоришь?

— Когда вампиры просыпаются, у них нет воспоминаний о прошлой жизни. Большинство умирают при первом восходе солнца, но и те, кто не погиб, редко выживают больше нескольких недель. Спасти может только защита старшего.

Дарси вздрогнула, представив, что Стиксу пришлось перенести столь травмирующую трансформацию в одиночестве.

— А у тебя был старший?

Его прекрасное лицо застыло.

— Нет.

— Но ты выжил.

— Только по чистой случайности. И даже тогда я был слишком слаб, чтобы справиться с теми воинами, которые захотели сделать меня рабом.

Она поморщилась, не успев справиться с совершенно естественной и инстинктивной реакцией.

— Я не знала, что у вампиров были рабы. Это… ужасно.

— Ужасно. Гораздо страшнее, чем ты даже можешь себе представить. Именно поэтому я стал поддерживать предыдущего Анассо. Он был полон решимости объединить всех вампиров как единую расу и положить конец нашей привычке убивать и мучить друг друга.

Дарси пыталась справиться с нелепым желанием расплакаться. Ее собственное детство никак нельзя было назвать счастливым, но она начала подозревать, что оно ни в какое сравнение не идет с прошлым Стикса.

И тем не менее он не озлобился. Он овладел положением и стал бороться за лучший мир для всех вампиров.

Как женщина может не полюбить такого мужчину?

— И у вас это получилось? — тихо спросила Дарси.

— Отчасти. Но сделать нужно еще очень многое. — Щемящая сердце боль сменилась суровой решимостью. — Начиная с наших самых новых и уязвимых братьев.

Дарси смотрела на него с искренним интересом:

— И что ты собираешься сделать?

— Я не допущу, чтобы создатели бросали найденышей. Их будут принимать кланы, им не придется бороться за выживание.

— Ты — очень хороший вождь, Стикс, — мягко сказала она.