— Чтобы связать себя узами, ты должна добровольно отдать себя.

— Но… я уже не один раз добровольно отдавалась тебе.

— Не телом, Дарси. — Он пытался найти слова, чтобы объяснить Дарси природу мистического союза. — Ты должна отдать свое сердце и душу. Свою суть.

Она надолго задумалась.

— А что случится, если я этого не сделаю?

Он стиснул зубы.

— Ты останешься свободной.

— И я смогу просто уйти, а ты все равно будешь со мной связан?

— Да! — прорычал он.

Стикс мрачно нахмурился: она спрятала лицо в ладони, и он явственно услышал смех.

— Ты находишь это забавным?

Она медленно опустила руки — и Стикс почувствовал, как его гнев растворяется: оказалось, что ее щеки стали влажными от слез. Проклятие!

— Ну, даже ты вынужден признать, что в этой ситуации есть некая ирония, — отозвалась она, протягивая дрожащую руку за салфеткой. — Это ведь ты увез меня силой и держал в плену. Теперь, похоже, пленником стал ты.

— Да, похоже, — негромко признал он. Потом поднял руки и обхватил лицо Дарси ладонями. Подушечки его больших пальцев бережно стерли следы слез с ее щек. — О чем ты думаешь?

Не пытаясь высвободиться, она смотрела на него со щемящей ранимостью.

— Ты знал о такой возможности?

Поддавшись порыву, он прижался лбом к ее лбу, не зная, как именно дать ей то утешение, в котором она явно нуждалась.

— О том, что ты можешь оказаться моей истинной парой?

— Да.

Он прижался губами к ее лбу.

— Думаю, что знал с того момента, как похитил тебя.

Она отстранилась, глядя на него с невеселой улыбкой:

— Ты хочешь сказать, что захотел затащить меня в постель?

Он сильнее сжал ее лицо. Неужели она не чувствует тех эмоций, которые пылают в нем? Как она может хоть на мгновение усомниться в том, что теперь все его существование посвящено тому, чтобы сделать ее счастливой?

— Тебе нет нужды задавать такой нелепый вопрос, ангел, — с яростной серьезностью проговорил он. — Ты прекрасно знаешь, что не давала мне покоя не только в спальне. Кажется, нет такой минуты, когда ты не присутствуешь в моих мыслях. Ты стала необходимой частью меня самого.

Очаровательный румянец тронул бледные щеки, и Стикс улыбнулся, глядя, как Дарси смущенно всплеснула руками.

— Но что-то не видно, чтобы ты…

— Чего во мне не видно? — подбодрил он ее.

— Не видно, чтобы тебя это расстраивало так, как должно было бы.

— Я согласен.

Ответ, который он дал с такой готовностью, заставил Дарси недоуменно переспросить:

— Правда?

— Конечно. Вампир находит пару всего один раз за все время своего существования. В это мгновение его жизнь переплетается с другой жизнью до конца времен, это считается одним из наших самых священных обрядов. — В его улыбке появилось едва заметное сожаление. — И теперь я связан узами с женщиной, которая, возможно, уйдет от меня.

— Стикс…

Он прижал палец к ее губам.

— Мы обсудим это позже, — решительно заявил он, рассеянно прослеживая пальцем линию ее припухших губ. — Сначала я хочу узнать, что тебе сказал Сальваторе.

— А откуда ты знаешь… — начала Дарси, но тут же прервала себя глубоким вздохом. — Не важно.

— Ты мне расскажешь?

— Он сказал, что женщина на фотографии — моя мать.

— И ты ему поверила?

Она шагнула назад, и выражение ее лица стало упрямым.

— Стикс, ты же видел тот снимок. Даже ты должен признать, что мы слишком похожи, чтобы это было простым совпадением.

Он справился с желанием возразить ей. Иногда ему все-таки удавалось извлекать урок из своих ошибок.

Чудо из чудес!

— Он утверждает, что моя мать — чистокровный оборотень.

— Нет! — отозвался Стикс гораздо резче, чем хотел. — Конечно же, он лжет. Ты не вер.

Ее губы снова упрямо сжались.

— Ну, я ведь определенно не просто человек. Ты сам говорил, что во мне должна быть кровь демонов.

— Кровь демонов — да, — неохотно признал он. — Но не оборотней.

— Ты уверен?

Уверен ли он? Стикс резко повернулся и снова принялся расхаживать по выложенному плиткой полу. По правде говоря, он был сбит с толку тем, что не может точно определить, что она такое.

Медленно повернувшись, он встретился с ее встревоженным взглядом.

— Я не могу точно сказать, что ты такое, но ты в таком возрасте, когда оборотни уже превращаются в волков.

Отведя взгляд, она потянулась за толстовкой, которую оставила на туалетном столике.

— Якобы существует причина, по которой я никогда не… изменялась.