Неожиданно Светлане пришло в голову касательно Роди: когда люди решаются на запредельные поступки, то ими руководит не только страх за собственную шкуру. Круг насчитывает несколько человек, что тянет на сговор, ведь глупо думать, что пять человек рабски преданы одному, будто являются собственностью Родиона. А в каких случаях сговор имеет место? Только если заговорщики объединены общей целью, когда они сильно заинтересованы. Значит…

— Лизонька, возьми бокал, — сказал Всеволод Федорович.

Светлана слишком поторопилась, потому что молниеносный зверский взгляд Родиона буквально выстрелил в нее, понятно, чем он недоволен — она отвлекается. Ну и бокал выскользнул из руки и разбился, на белоснежной скатерти образовалось ярко-красное пятно. Девушка в замешательстве подскочила, шевеля губами извинения, Всеволод Федорович схватил ее за руку и усадил:

— Ничего страшного не произошло, успокойся.

— Правда, Лиза, чего ты всполошилась? — рассмеялся Родион, ему сегодня очень весело, но веселился он наверняка через силу.

Решено было скатерть не менять — ужин все равно подходил к концу. Официант промокнул вино салфеткой, вторую уложил на пятно, принес другой бокал для Светланы. Она выпила лишь для отмазки — глоток, сейчас девушка была не в состоянии оценить букет коллекционного вина и понять, чем оно отличается от обычных вин, но закивала, мол, великолепно. Всеволод Федорович остался доволен и заметил:

— Лизе немного скучно… — Светлана тронула его за руку и отрицательно замотала головой, да не убедила «папу». — Не спорь, я ведь знаю тебя. Ты известная болтунья, а сейчас вынуждена молчать. Думаю, эту проблему решим, я уже говорил твоему мужу, что собираюсь показать тебя европейским докторам.

Светлана приложила лоб к его плечу, что он понял как согласие, погладив ее по щеке и поцеловав в голову. Всеволод Федорович встал из-за стола:

— Вы посидите, а я пойду на покой, устал.

— Вас проводить? — подхватился Родион.

— Неужели я произвожу впечатление развалины? Отдыхайте.

Наступила пауза, во время которой Виталий разлил вино по бокалам, не дав это сделать официанту. Объект изменился, теперь Светлану интересовало окружение Всеволода Федоровича, она наблюдала то за Эндрю, то за Виталием. Первому было хуже, чем ей, он вообще ничего не понимал, однако не страдал по сему поводу. Эндрю тщательно и неторопливо пережевывал, находясь в состоянии отрешенности, мало того, ему, как показалось Светлане, нравилось его одиночество среди людей. И что примечательно, он ни разу ни на кого не посмотрел, нет, правда, словно один за столом!

Виталий был посимпатичней огненно-рыжего Эндрю, он производил впечатление человека умного, закрытого и невозмутимого. Интеллигент ли он? И да, и нет. Крепкое телосложение, говорившее о физической силе, не вязалось с утонченным интеллигентом в представлении Светланы, в то же время Виталий знал этикет, хотя это еще ничего не значит. Что-то в нем было аристократическое… впрочем, аристократизм тоже не показатель интеллигентности. В общем, Светлана запуталась, а занималась изучением обоих она с прицелом: можно ли на них рассчитывать. И вдруг…

— Эндрю, как тебе дочь и ее муж? — спросил Виталий по-английски.

Не поднимая от тарелки глаз, тот тоже бросил вопрос:

— Ты уверен, они не понимают?

— Старик говорил, муж не знает ни одного иностранного языка, а дочь плохо училась, с трудом справлялась с русской письменностью. — Виталий спохватился: — Простите, я спросил, как Эндрю наша русская кухня, он сказал, что ничего подобного ему не приходилось пробовать. — И перешел на английский: — Ешь, дорогой, это «селедка», типично русское блюдо.

— Си-ле-дыка, — повторил Эндрю по-русски, достал записную книжку, записывая новое слово, сказал по-английски: — Отстать от меня со своей рыбой, она невообразимо соленая. Девчонка красивая и не соответствует рассказам старика, у меня сложился образ бесовки.

— Эндрю сказал, что селедка станет его любимым блюдом. — Снова по-английски: — А что скажешь о муже?

— Много суетится, — ответил Эндрю. — Не люблю суетливых, они меня раздражают. В его случае суета несколько преувеличена.

— Ты усматриваешь в его поведении фальшь?

— Должно быть, — слегка пожал плечами Эндрю и впервые за вечер посмотрел на Родиона, затем на Светлану. Он улыбнулся им, на его лице появилось множество морщин, которые при гримасах бороздят слишком тонкую кожу даже у молодых людей. — Пока не берусь судить. Но мне не нравится его окружение, мрачные люди. Разве с добродушным и веселым человеком уживается мрачность? Люди стремятся окружить себя таким же полем, какое имеют сами, точнее будет сказать, злой нрав ищет себе или подобного монстра или нейтрального партнера. А добродушие хочет жить в положительной среде.