Метод исключения привел к его секретарям, но на кого опереться? Вообще-то такой человек, как Всеволод Федорович, в доверенные лица людей с улицы не возьмет, он их наверняка проверял неоднократно. К тому же платит им немало, значит, они будут блюсти его интересы. Так Эндрю или Виталий?

Светлана более пристально понаблюдала за ними за завтраком, потом за ужином — обедали они в ресторане, Всеволод Федорович вместе со всеми. Одну общую черту заметила она в секретарях: непроницаемы. И непроницаемость не показная, скорее это их способ существования в присутствии чужих людей. Оба вежливы, немножко чопорны, доброжелательны, сдержанны, но это внешняя маска, так называемые маленькие детали к чертам характера. Каковы б они ни были, а довериться придется одному из них, тут либо пан, либо пропал, другого не дано. Кому же? А главное — как? В ее случае на ушко не шепнешь.

Да, есть авторучка и бумага — когда и где писать? Ведь Светлану наедине с гостями не оставляют, обязательно кто-нибудь портит интерьер своей образиной. Можно было бы написать записку у себя в комнате, потом украдкой передать ее, но Светлана этот ход исключила. Она догадалась, что за ней ведут наблюдение, поэтому яга Кира Львовна знает с точностью до секунды, когда пленница поднялась с постели и вышла из душа, когда поела. А как еще они узнают, когда Светлана бездельничает? Но если весь дом снабжен видеокамерами? Надо их поискать.

У людей, занятых одним делом, бывают очень разные взгляды на одну и ту же работу. Стриж это неплохо усвоил, потому выработал тактику, прежде чем отправиться в отделение за сведениями о Филиппе. Ну а если честно, то он сам насторожился б, услышав от чужака просьбу показать дело. Хотя «чужак» звучит условно, практически все друг друга знают, конечно, когда у «всех» стаж работы солидный. Стриж рванул к тому кадру, который кинул в помощь Лисовскому неоперившегося пацана, тем самым сбросил с себя груз ответственности. Так ведь пропал бесследно — дело бесперспективное, тысячи людей так и не находятся после того, как они ушли из дома и не вернулись. Те же девчонки из ангара ВиВа для родных пропали, а если б их увезли, то пропали бы навечно.

— Собственно, дела-то и нет, — начал увиливать приятель Лисовского. — Ну, собрали кое-какие показания, да ничего не помогло отыскать парня. Таких случаев миллион, — оправдался он. — А что такое?

— У меня по одной бабе он проходит, — сказал Стриж с интонацией, будто все ему осточертело.

— Так и у нас что-то там с бабой связано. Связь не доказана.

— У вас другая баба, меня она, если честно, не колышет. Мне бы почитать показания тех, кто последний раз его видел. Кстати, может, к моей подследственной Филипп Лисовский никакого отношения не имеет, за уточнением я и пожаловал. Не обидь, вдруг и я тебе пригожусь.

Взаимовыручка тоже не последняя вещь, Стриж знал, на что давить, и получил папку, которую листал в присутствии следователя и приятеля Лисовского. Между прочим, последний был из начальствующих лиц, правда, мелких. Оба заметно скучали. Заявление старшего Лисовского прочел бегло.

— Что там по клинике? — вяло поинтересовался начальник.

— Глухо, насколько я в курсе, — ответил следователь. — Прокуратура занимается убийствами.

— Но бегают-то наши опера.

— Что за убийства? — осведомился Стриж, не отрываясь от показаний.

— А ты не слышал? — изумленно поднял брови начальник. — В частной клинике ночью застрелили доктора и санитара. Клиника еще не открылась, но трупы уже есть.

— Что же они делали ночью в клинике, которая не открылась?

— Хрен их знает, — пожал плечами начальник. — Главное, ни доктор, ни санитар не должны были там находиться ночью, больных-то еще нет. А нашумели, а раздули! Из Москвы прилетали корреспонденты… ну, передачи про криминал делают. Снимали. Что снимать, когда ничего не ясно? Прочел?

— М-да, спасибо, — кинул папку на стол Стриж. — К сожалению, информации с гулькин нос. Я запишу фамилии официантки и вышибалы?

— Да пиши, пиши, — разрешил тот. — Все равно Лисовского Филиппа ни вы, ни мы не найдем.

— Я ж не его ищу. Женщину.

— А… — понимающе протянул начальник. — Блондинку?

— Угадал, — рассмеялся Стриж.

— Не найдешь, — лишил его начальник надежды. — Вопреки общепринятому мнению, блондинки не дуры, а коварные, хитрые, предприимчивые. И злющие. Ты слушай, слушай, у меня дома три блондинки, знаю, о чем говорю. Если попутно обнаружишь молодого Лисовского, живого или в состоянии разложившегося трупа, звякни мне.

— Обязательно.

Стриж рассыпался в благодарностях, попрощался и неторопливо двинул к остановке автобуса, размышляя над показаниями, в которых конкретики ноль, какие-то они размытые. Официантка и вышибала работают в одном кабаке, их нужно опросить, потому что с тусовки любовники сбежали — да, но потом побывали в «Эстер». Фото Светланы есть, сойдет за портрет Лизы, а физию Филиппа нужно будет взять у Лисовского.

— Кстати… — доставая мобильник, произнес он вслух. — Где тут у нас Наговицын?.. Алло, это я. К Лисовскому не заезжал?..