Он получил тот же ответ и снова погрузился в невеселые мысли, закурив вторую сигарету. Вдруг Светлана затребовала ноутбук, получив его, написала, а Виталий прочел вслух:

— «Отпустите меня, пожалуйста. У меня есть бабушка, она стара и больна. Есть жених, я люблю его. Прошу вас, отпустите, я хочу домой».

О, сколько понимания она увидела в глазах безутешного отца, не знающего, где его единственная дочь и что с ней. Поскольку он молчал, Светлана догадалась, что у него тоже зреет некий план и, не дай бог, он намерен включить туда ее. Она не обманулась.

— Светочка, пойми, — заговорил он по-русски, — если я тебя сейчас отпущу, Роди догадается, что ты его предала. Думаешь, он сбежит, не отплатив тебе? Когда человек, выбирая между «хочу» и «надо», предпочитает первое, он перестает собой руководить, им управляет «хочу». А Роди чего-то хочет. И второе: я прошу тебя помочь мне. Не отказывай, девочка. Я тоже сейчас выбрал «хочу», только это слово в моем случае подчиняет другое — «надо». Хочу выяснить, что с моей дочерью, поквитаться с ее мужем вне зависимости от того, жива она или нет. А для этого нужна ты, Роди не должен понять, что нам известна правда. Никого не бойся, я буду защищать тебя, и поверь, с тобой ничего не случится. Мы разыграем свою партию.

Светлана заплакала. Она так долго жила в кошмаре и тряслась от страха и ужаса, так ждала случая, чтоб убежать домой, а теперь ей предстоит вернуться в застенок. Снова ее туда загонит страх за жизни любимых людей и свою собственную, неумение отказывать в тяжелой ситуации тоже сыграло свою роль. Всеволод Федорович понял, что слезы — это и есть согласие, которое дается ей невыносимо тяжело. Он привлек Светлану к себе, прижал к груди, утешая:

— Ну-ну, ты же сильная девочка, столько перенесла и не сломалась. Потерпи еще немного, совсем немного, теперь тебе будет легче, мы ведь будем вместе. Ты согласна?

А куда ей деться? В конце концов старший урядник со злобными псами должны получить свое. Официанты принесли мясо, креветки, овощные салаты, они ставили все это на стол бесшумно. А Светлана придвинула ноутбук и написала, на этот раз прочел Эндрю:

— «Позвоните Захару, скажите, что я жива».

Виталий достал трубку, Эндрю продиктовал номер, телефон передали боссу.

— Я слушаю, — сказал Захар, Светлана снова заплакала.

— Здравствуйте, Захар, — сказал в трубку Всеволод Федорович, одной рукой обнимая Светлану за плечи.

— Простите, я вас…

— Да, мы незнакомы. Но надеюсь, познакомимся. Меня попросила позвонить вам ваша невеста Светлана, она рядом со мной.

— Дайте ей трубку. Я хочу услышать ее.

— К сожалению, это невозможно. Светлана не говорит, у нее нет голоса…

— Как это?

— Не перебивайте старших. Я предлагаю встретиться завтра, вы увидитесь со Светланой, узнаете все, что произошло. Но приехать вам нужно в ресторан за полчаса до нашего появления. Это меры предосторожности. Ваша невеста все еще в опасности, мы рискуем ее жизнью и своими, чтобы встретиться с вами, а по-другому нельзя. Учтите это.

— Учту. Я приеду с другом.

— Хорошо. Завтра утром я перезвоню вам и скажу, в каком ресторане встретимся, а также в котором часу. Скажите ей несколько слов, она ждет.

— Светлячок… — Светлана шмыгнула носом. — Ты ревешь, что ли? Новость… Я не верю, что говорю с тобой. Подай сигнал… Например, как ты меня будишь? Это знать никто не может, только ты. — Светлана еще раз шмыгнула носом и постучала ногтем по трубке: тук — тук-тук — тук-тук-тук — тук. — Фу-ух, а я думал, меня заманивают в западню твои похитители. — Светлана повторила условный сигнал побудки, но в более быстром темпе. — Слышу, слышу, это ты. Света… Я искал тебя, потому что… потому что… Это не для посторонних ушей, завтра скажу. Я приду с Мишкой.

— Она рада вас слышать и плачет, — снова заговорил Всеволод Федорович. — Ей несладко пришлось. До завтра, Захар. Ждите моего звонка и оставьте в памяти мой номер. Кстати, меня зовут Всеволод Федорович.

— Я вас не знаю, но спасибо. До завтра.

— Ну-с, господа, — отдавая трубку, сказал Всеволод Федорович, — давайте поедим, в конце концов, нам понадобятся силы.

Влада пробыла в гостинице еще минут сорок, Марат и Гена успели приехать, к ним в машину пересел Родион и объяснил положение. Паника, выраженная в длиннющей паузе, особо не проявлялась, разве что в мелких и внезапных движениях. Марат сосредоточенно грыз ногти, Гена то и дело открывал окно, но попадавший в салон дождь заставлял его закрыть окно, чуть позже все повторялось. Один Родион, обессиленный Владой физически и добитый ею же морально, полулежал на заднем сиденье в позе трупа. Оживил его Марат:

— На хрена тебе было везти Лизу на презентацию? Проверка ему понадобилась, экзамен! Издали твоя подстилка не сообразила б, кто у нас кто.

— Не говори так о ней… Влада любила меня…

Любила? Что означает нечаянно вырвавшееся слово в прошедшем времени? Она и сейчас любит, так любит, что погубит по глупости.

— А кто она, твоя Влада? Бегает к тебе от мужа, чтоб подлезть под тебя, значит, подстилка. Вон и она, — указал Марат подбородком в лобовое стекло, одновременно заводя мотор. — Дождь нам в помощь.