— Базарили. Смеялись. Лизка ушла к себе, я смотрел ее комнату, она разделась и улеглась на диван с книжкой.

— Опять подглядывал за ней? — зло процедил Родион.

— Не-ет… Ну… чуть-чуть. Не убудет же от нее.

— Онанизмом баловался? — заржал Гена, Марат воздел очи к потолку и застонал. — Скучный ты, Марат, шуток не понимаешь.

— Твоих — нет, — сказал тот.

— Что-нибудь необычное заметил или услышал? — продолжил допрос Родион.

— Если б заметил или услышал, позвонил бы тебе.

— Не нравится мне Виталик, копается в бухгалтерии, копается… И старик везде нос сует.

— Имеет право, — буркнул Марат. — Роди, не психуй. Если б они узнали о подмене, такой кипиш подняли б — мало не показалось бы. Твой тесть себя считает властелином, а властелины не размениваются на игры, они прут в лоб.

— Значит, все идет по плану… — задумчиво произнес Родион.

Но на душе было тревожно, это Влада виновата.

Наговицын успел опросить трех друзей Филиппа, только последний внес небольшие дополнения к рассказу Ренаты, которые оказались очень важными:

— Да, я знал, что у них любовь разгорелась, но мы относились к этому скептически. Лиза вся гламурная, шоколадная и… первая.

— Что это значит — первая? — не понял Наговицын, ведь Адам имел в виду не спорт.

— Ну, первая — это все лучшее должно быть у нее. Платье, шубка, духи, дом, мужчина… А Филя попроще, ну, не по Сеньке шапку он выбрал.

— Подожди, если Филипп прост, почему же роман у них возник?

— Пф! Он же красавец, от него бабы тащились — мама моя дорогая. Но в отличие от Лизы, не испорчен, даже женщины его не испортили, наверное, потому, что молодой. Мы думали так: Лиза удовлетворит свой каприз и оставит нашего Филю в покое, лично я ей не доверял. Однажды они притащились ко мне поздно вечером, просили срочно отвезти их на юг, денег кучу кидали. Я, знаете ли, чуть не послал их. Филя знал, что у меня жена должна вот-вот родить, уже в больнице лежала, и вдруг на юг им приспичило в феврале месяце. У Лизы машин в гараже… штуки три-четыре! Все крутые, а у меня одна — «девятка» и та хромала. Смотрю — их шиза накрыла, взбудораженные оба, глаза блестят, щеки красные. Чего ж их посылать? Больным надо помогать по мере сил. Я им предложил попросить Левку Бабакова, сам же ему и позвонил. Лева за обещанную сумму, которую ему сразу при мне сунула Лиза, все кинул и примчался. Они уехали.

— Адрес Левы можно получить?

— Конечно. Кладбище, тринадцатая аллея…

— Что-что? — взметнул брови Наговицын.

— Адрес называю, он у него теперь постоянный.

— И когда Лева умер? — обалдел Наговицын.

— Тогда же, в конце февраля. Только не умер, его задушили, думаю, из-за бабок. Наверное, брал попутчиков на обратном пути, те и придушили его. Леву нашли через три или четыре дня после отъезда. Машины при нем, точнее, поблизости не было, она до сих пор в угоне.

— В каком месте его нашли?

— За поселком Бережной, там оврагов полно, лес. Помните, в феврале снега выпало — завались. А потом ударила теплынь, Леву и подмыло. Местные его нашли. Вот, пожалуй, и все.

— Бережной — это же на севере от города. Он там жил?

— Нет, Леве квартиру родители купили в центре города.

Наговицын сразу отправился к Стрижу, через часок они знали все о находке за поселком Бережной. Действительно, труп убийца закопал, да неглубоко и наверху оврага, не предполагая, что внезапное тепло растопит завалы снега, талая вода хлынет потоками и увлечет за собой рыхлую землю, оголив одну руку. На руку наткнулись местные туристы, которым не сиделось дома, потянуло помесить грязь в лесочке. И еще важнейшая деталь: труп не ездил на юг, экспертиза установила, что он свеж, как мясо на рынке, возрастом не более четырех дней. А если отсчитать эти четыре дня по календарю назад, то получается число, когда Лиза с Филиппом решили спешно покинуть город.

— Выходит, на юг они не попали, — сделал вывод Стриж.

Он забегал, подсуетился и вытребовал руки с лопатами, после рванул с группой за поселок Бережной. Очевидец из тех, кто работал по трупу в феврале, показал точное место, Стриж заставил рабочих копать в нескольких точках, Наговицын догадался зачем:

— Надеешься найти Лизу и Филиппа?

— Надеюсь. Если они не уехали на юг, то убили всех троих: парочку и водителя. От трупов стараются избавиться как можно быстрее. Сюда добраться проще всего — нет поста ГАИ на выезде из города. А теперь ответь: ты на месте убийц возил бы тела в разные концы?

— Не знаю, что я сделал бы.

— А я думаю, избавлялся бы от всех сразу.

— И подозреваемый у нас… э-э…

— Роди. Он, он, красавец.

— А как же алиби? — недоумевал Наговицын. — Там, где Роди находился в это время, подтвердили: был, открывал салон, поил местную знать. А соседи подтвердили, что вернулся Роди в сопровождении мальчиков с рожами висельников через ДВА ДНЯ после того, как Лиза с Филиппом отчалили на юга.

— Не знаю, — честно сказал Стриж. — И мотив у Роди… с натяжкой. Салоны ему не принадлежат, казалось бы, вот мотивчик. Но они не принадлежат и Лизе, владелец ее отец — Верховой Всеволод Федорович. Значит, Лизу убивать невыгодно…

— Выгодно подсунуть папе новую дочь, — съязвил Наговицын.

— И дальше что делать? Ну, кончить папу, так? Новая Лиза получает наследство, а где гарантия, что она захочет отдать все Роди?

— Я б даже часть не отдал. Допустим, она напишет отказ от наследства в пользу Роди, — фантазировал Наговицын и сам же нашел контрдовод: — Заодно смертный приговор себе…

— Правильно, ни один человек в здравом уме не напишет отказ.

— А под пытками! Думай, что говоришь.

— Ну, надо долго пытать, пока человек не предпочтет умереть, не выдерживая боль. Но как потом покажешь изуродованного человека нотариусу? Не забывай, что отказ от наследства пишут у нотариуса и требуется присутствие того, кто идет в отказную!