— Пожалуй, передвинь еще раз шкаф. Вон туда. Да, именно так. А теперь немного левее… Попробуй его повернуть вот так… С тобой приятно иметь дело — понимаешь все с полслова! И немного сдвинь его к стене. Вот! Идеально…

— Вообще-то, он здесь стоял с самого начала, — недовольно пробурчал Айвен, порядком уставший от всех этих упражнений по перетаскиванию шкафа куда-нибудь.

— Да? Значит, спать ты сегодня будешь крепко.

— Опять твоя геометрическая мантика?

— Нет. Банальная усталость, — Мэт улыбнулся. — А завтра с утра я займусь твоим узлом удачи. Мне и самому не терпится попробовать его распутать.

— Ты раньше этим когда-нибудь занимался?

— Проклятиями на неудачу? Нет. Но все когда-нибудь бывает впервые…

— С дарками-то что будем делать? И с этим каббровым жрецом?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Давай о проблемах завтрашнего дня будем думать уже завтра, хорошо? — отмахнулся маг и принялся разбирать свою постель.

— Надеюсь, храп это у вас не семейное? — поинтересовался Айвен.

— Скоро узнаешь, — загадочно улыбнулся Мэт и принялся забирать свою постель.

Юноша вытащил из кармана восковую спираль и задумчиво посмотрел сначала на нее, а потом на своего спутника…

Утром их разбудил рев какого-то животного. Создавалось впечатление, что под окнами расположился целый звериный оркестр, и именно сейчас его участником вздумалось устроить репетицию. Судя по нестройности рева и воплей, музыканты этого "оркестра" сегодня не только впервые друг друга увидали, но и поют впервые в жизни.

— Клянусь Мристым Иггром, похоже, целая стая проклятых каббров сегодня решила устроить нам расчудесное утро! — не открывая глаз процедил вор. — Эй, Мэт, ты у нас по чародейской части. Ну-ка, кинь за окно пару Огненных Шаров, или как там у вас это заклинание называется?

— Ты меня с кем-то путаешь. Шары — это по части стихийников.

— Странно. А я почем-то был уверен, что общий курс боевой магии вам читали.

— А я много прогуливал, — хмыкнул геомант, но к окну все же подошел. Закрыл его, потом снова его немного приоткрыл. Перевесил занавеску, защемив один из ее углов. Хлопнул ладонью по подоконнику, подняв в воздух облако пыли, и, наконец, положил на него несколько своих камней.

Звуки стали заметно тише, но полностью не умолкли.

— А вот с запахом подобный фокус вряд ли удастся, — с сожалением произнес он.

— С каким еще запахом? — переспросил Айвен, но тут порыв ветра, протиснувшийся в окно, донес до него… Нечто. Сложно было назвать это вонью, потому что запах был настолько силен и плотен, что его было впору выбрасывать за окно лопатой.

— Там цирк приехал. Акробаты, укротители гармов, бородатая женщина, пожиратели огня и змей… — перечислял Мэт увиденное. — Каббров нет, кто бы это ни был…

— Жареную змею я сейчас и сам проглочу! А у моей приемной тетки Брузильды были такие усищи, что из них можно было и косу, и бороду заплести. Так что предлагаю спуститься вниз и поесть, — юноша ловко вскочил с кровати, но ноги его подкосились, и он покатился по полу, держась за живот и почему-то смеясь.

— С тобой все в порядке?

— Со мной — да. А вот с тобой, — отсмеялся наконец-то Айвен. — Ты себя видел?

— А что не так? — удивленно осмотрел себя маг.

— Ты в сорочке.

— Я всегда сплю так.

— В розовой.

— Розовый цвет навевает спокойные сны.

— С длинными кружевными рукавами.

— Отличная ловушка для кошмаров. Кстати, поэтому они синего цвета с серебром.

— А еще она… женская! И рукава у нее белые, а не синие.

— Э-э-э… не нашелся что ответить его собеседник. — Действительно. Хм. То-то мне сегодня снился… Впрочем, это неважно.

— Хочешь сказать, что это не твоя?

— Она не моя! Ты же видишь, кружева белые. Ни один нормальный геомант на ночь не оденет такое!

— То есть, ты хочешь сказать, что женскую сорочку с синими рукавами нормальный геомант на ночь оденет? — выдавил из себя юноша, снова давясь от смеха.

— У меня есть две версии случившегося, — не слушая его, продолжил Мэт. — Или госпожа Мурелье сегодня и вчера выспалась просто чудесно. Или один наглый и вороватый э-э-э… вор, который сейчас смотрит на меня невинным взглядом, неудачно пошутил и очень хочет, чтобы вино у него во рту превращалось в уксус, а мясо — в ячменную кашу.

Смех резко оборвался.

— Не надо в ячменную. Это действительно сделал не я.

— Рассеянность, это не фамильная наша черта. Профессор Ройбуш серьезно пострадал во время осады Ризвеня. Помогал жителям замка удерживать стены, понесло же его туда на старости лет. Боевое заклятие ударило в стену прямо под ним, удалив целый кусок из-под ног и лишь чудом не зацепив его. Иначе было бы у меня пол дядюшки.

— Извини. Я не знал… — веселость его как рукой смахнуло.

— Да ладно, можешь не извиняться. Все равно тебе еще чесоткой до обеда маяться.