— Да, простите. Мне очень жаль, что я вас расстроил.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Стояла глубокая ночь. Через пару часов они будут в Чикаго.

У Керри ужасно болела спина, ныли ноги. Три дня и три ночи она не ела, не спала и даже не раздевалась.

Уставшая от нервного напряжения, физических неудобств, она откинула голову, вытянула ноги, закрыла глаза, стараясь хоть на несколько минут забыться.

Но чем ближе подъезжали к дому, Керри нервничала все больше и больше. Она не знала, что ее ждет, что с Кевином и вообще как все будет.

* * *

Кевину снился замечательный сон. Будто он открывает глаза, а вокруг — кучи разноцветных блестящих свертков, перевязанных яркими шелковыми лентами. Он разворачивает их по очереди, а там великолепные игрушки, маленькие компьютеры, плееры, крючки для рыбной ловли, шоколадки, конфеты и даже фотоаппарат. В комнату входит мама. Она улыбается и говорит: «Это все тебе, Кевин. К Рождеству». Он бросается к ней, и они обнимаются крепко-крепко. Она рассказывает, что отсутствовала так долго, потому что ездила за покупками, выбирала ему подарки.

С радостной улыбкой на лице Кевин проснулся. Он протер глаза и увидел пустую комнату. Но какое-то предчувствие внутри подсказывало ему, что мама здесь, рядом. Он даже слышал ее шаги.

— Мама! Мама!

Он спрыгнул с кровати, в одной пижаме и босиком побежал вниз. Но, к сожалению, никаких следов матери так и не нашел. Разочаровавшийся и подавленный, он бродил по комнатам.

— Мама, мама, — шептал Кевин, а по щекам катились слезы.

Почему, ну почему никто не приехал? Неужели они так рассердились, что совсем забыли о его существовании?

Утирая слезы, громко шмыгая носом, Кевин поднимался в свою комнату. Он ощущал себя покинутым и одиноким. Ему хотелось к маме.

К дому подъехала какая-то машина, но погруженный в горькие раздумья Кевин ничего не замечал. Он лег на кровать и укутался в одеяло.

Не было желания ни умываться, ни завтракать. На дворе стояла чудесная погода: яркое солнце и легкий мороз. Но коньки и санки тоже не интересовали его. Все развлечения казались бессмысленными, когда он один.

Но вдруг он услышал, как кто-то зовет его. Сначала он подумал, что у него галлюцинации после долгого ожидания. Но голос звучал все отчетливее и громче.

— Кевин! Кевин!

Мама! Это была она. Накинув халат, Кевин вихрем вылетел из комнаты.

Выходя из автомашины, Керри не чувствовала собственных ног. За дорогу они онемели, словно превратились в деревянные протезы. Внутри все оборвалось от нервов, когда Керри заходила в дом. Увидев его целым и невредимым, она испытала некоторое облегчение, но главные ее мысли были о сыне. Она ходила по комнатам, звала его, но никто не откликался.

У Кевина захватывало от волнения дыхание, когда он кубарем спускался вниз. Ему уже не верилось, что он увидит свою маму.

В холле никого не было. Он хотел было бежать в столовую, как почувствовал: кто-то стоит сзади. Он обернулся.

ЭТО БЫЛА МАМА!

От волнения у него задрожали губы. Он стоял как вкопанный, совсем растерявшись, не зная, что делать.

Увидев сына живым и здоровым, Керри заплакала.

— Кевин! Кевин… С Рождеством тебя, дорогой!

Но Кевин так растерялся, что застыл на месте и не в силах был двинуть ногой.

— Прости меня, сынок…

— Мама! — тут он заорал, будто очнувшись, и бросился в объятия матери.

Слезы градом катились у Керри из глаз. Она была счастлива, что наконец снова с сыном. Она видела, какой он еще маленький и жалкий и как сильно еще нуждается в ней.

Кевин тоже был счастлив. Он вновь почувствовал, что не одинок, У него есть самый близкий, самый любимый и самый родной человек — его мама. И все это неправда, будто она не любит его. Просто он был глупым и вздорным мальчишкой, не понимал и не ценил ее любви.

— Мама, а где же все остальные?

Керри еще крепче прижала его к себе.

— Малыш, они не смогли приехать.

Она хотела рассказать, как сидела в аэропорту в поисках билета, как долго добиралась сюда, но входная дверь вдруг отворилась. Они увидели… База, потом Майкла. Все члены семьи по очереди заходили в дом. Последним вошел Питер Маккальстер с кучей дорожных сумок.

— Кевин! Как ты, малыш?

Кевин бросился к отцу, и тот поднял его на руки.

— Папа! Папа! Я так соскучился… — шептал Кевин в холодное от мороза ухо отцу.

Керри не верила своим глазам.