Примерно в обед Эван услышал стук копыт и вышел встретить Габриеля. Он быстро возвратился. Эван думал, что он приедет, по крайней мере, только через час.

— Я не ждал тебя так скоро, — проговорил он.

— Сегодня Клайд заслужил свой корм, — ответил Габриель. Бока лошади были в мыле, а из пасти вырывались облачка пара, которые быстро исчезали под мелким дождем. Габриель тоже выглядел усталым.

— Я оботру его и отведу в загон. Много почты?

— Несколько писем Диксонам, одно мне, но для тебя ничего нет. Я почти час искал сумку с почтой. Скотти Моусон привязал ее к дереву. Наверное, он подумал, что сумка намокнет, если пойдет сильный дождь и река поднимется. Или же вообще ее мог унести какой-нибудь зверь.

Письмо Габриелю было от «Мисс Амелии Дивайн из Кингскота». Он не мог дождаться, чтобы открыть письмо, но намеревался сделать это в одиночестве. Габриель надеялся, что в нем хорошие новости, но он не хотел обнадеживать Сару.

— Как Майло? — спросил Габриель.

— Он спит.

— Жар спал?

— Может, чуть-чуть.

— Ciao,— проговорила Карлотта, подойдя к ним с кастрюлей в руках. Два дня назад Эван дал ей курицу, мешочек муки и немного свежих овощей, взамен той еды, что она приносила им.

— Я сварила суп из куриных костей, чечевицы и свежих овощей, — объявила она. — Bellissimo.Ваш мальчик скоро снова станет сильным, vero?

— Очень мило с вашей стороны, — заметил Эван. От супа исходил замечательный запах. Эван считал, что Карлотта слишком назойлива, но она вкусно готовила.

— Я люблю bambini,и вы хорошие люди.

— У меня для вас письма, — обратился к ней Габриель. Он не мог отдать их ей, так как она держала в руках кастрюлю. — Я оставлю их у Эдгара.

— Надеюсь, это от моей семьи, — обрадовалась итальянка.

— Не знаю.

— Еще раз спасибо за то, что забрал почту, — поблагодарил Эван Габриеля.

Габриель устало кивнул. Он зверски устал, но думал только о письме из Кингскота.

— Я отправляюсь спать. Вечером перед сменой загляну проведать Майло.

— Я пойду с вами, — заявила Карлотта, отдав кастрюлю с супом Эвану.

Габриель не хотел идти с ней, но ничего другого не оставалось.

Когда они шли к маяку, Габриель молчал, а Карлотта трещала без умолку о своих сестрах, родителях и о доме, который был у них в Италии. Габриель не мог дождаться, когда останется один.

Наконец Карлотта заметила, что ее спутник все время молчит.

— Бы сегодня слишком задумчивы, Габриель. Что-то не так, vero?

— Я ужасно устал, — ответил он. — Я не спал всю ночь и провел в седле четыре часа.

— A, si.Вам надо отдохнуть.

— Верно, Карлотта. Всего доброго, — попрощался Габриель и направился в свой дом.

Он запер дверь и только тогда вздохнул с облегчением. Ему совсем не нравилась Карлотта, он сопереживал бедняге Эдгару. Габриель был уверен, что Эдгар несчастлив.

Карлотта слышала, как щелкнул замок. Она почувствовала такое унижение, словно ей дали звонкую пощечину.

— Что он думает? — пробормотала она. — Что я ворвусь и соблазню его?

Итальянке хотелось бы так сделать, но сейчас это было совсем некстати. Она покраснела, настроение у нее испортилось. Эдгар этого еще не знает, но сегодня у него будет тяжелый день.

Габриель сидел на кровати, разглядывая конверт в руках.

Как многое зависело от содержания этого письма. Если произошла ошибка, тогда его возлюбленная Сара, или каково ее настоящее имя, может свободно жить, а они могут открыто выражать свои чувства друг к другу. Габриель полюбил ее, но не осмеливался открыто признаться в своих чувствах. Девушка тоже любит его. Дрожа от беспокойства, Габриель вскрыл конверт.

Когда Амелия увидела Габриеля вечером того же дня, она сразу поняла, что что-то случилось. Майло стало значительно лучше, и он был в доме вместе с сестрами, которые суетились вокруг него.

Габриель был явно подавлен, и Амелия поняла, что Габриель получил плохие новости.

— Вы получили сегодня письмо от Амелии Дивайн, не так ли? — спросила она. Амелия вышла на улицу, чтобы Эван не слышал ее.

Габриель не мог ответить ей.

Амелия пошла к заборчику вокруг огорода. Облокотившись на него, она опустила голову. В ее глазах заблестели слезы. Вскоре она начала всхлипывать.

Габриель подошел к ней и положил руку на плечо.

— Мне очень жаль. — Ему тяжело было представить ее такой, как писала мисс Дивайн. Девушка, которую он знал, была совершенно другой, доброй и понимающей. Она упорно трудилась и была открытой и чувствительной. Габриель видел, как хорошо она ладит с детьми Эвана, и надеялся, что она когда-нибудь станет матерью и его детям. Письмо поставило Габриеля в тупик. Девушка, что была описана там, была бессердечной, жестокой эгоисткой. Это потрясло его до глубины души.