Я устало взглянула на него, испугавшись серьезного тона. Я больше не хотела сегодня тяжелых вопросов.

— Что? — вздохнула я.

Мгновение он изучал меня.

— Ну… так есть на тебе сейчас нижнее белье?

Я отпрянула, изумленно моргая. Потом я заметила, с каким трудом он сохраняет невозмутимость. Как забавно. Сет пытался ободрить меня так же бестолково, как сделала бы и я. Тугой комок в груди рассосался.

— Да, — улыбнулась я.

— О, — сказал он с облегчением, видя, что я расслабилась, но разочарованный ответом.

— Но знаешь, в чем истинная прелесть перевоплощения?

— В чем?

— Его уже нет.

Я совершенно не ожидала, что дверь дома Бастьена мне откроет Дейна.

«Боже ты мой, — подумала я. — Он переспал с ней».

Правда оказалась куда менее возбуждающей. Бастьен — в облике Митча — стоял возле стола по локти в муке и энергично месил средних размеров комок теста.

— Привет, Киска Табби, — сказал он, заметив изумление на моем лице. — Дейна учит меня печь хлеб.

— Bay, — сказала я.

А как еще ответить на подобное заявление?

Я лично видела Бастьена, пекущего хлеб в куда более примитивных условиях, но он верил, что старая ситуация учитель — ученик вымостит ему дорожку к постели Дейны. Конечно, здесь был резон. Человеческой породе свойственно выпячивать превосходство, а учитель и ученик могут проводить кучу времени наедине. Я, правда, подозревала, что даже с такой тактикой Дейна может остаться недоступной, но ладно, вдруг игра и стоит свеч. Меня поразило уже то, что она нашла для этого время.

Я думала, она слишком занята бомбардировкой абортариев и раздачей школьной формы.

Черт! А так ли уж много времени она сможет уделить ему? Я встретилась с Бастьеном глазами.

— Если я не вовремя, могу зайти попозже, — сообщила я.

— Нет-нет. Дейне скоро нужно идти на собрание. Ты сможешь составить мне компанию, как только я отправлю в печку этого малыша.

Он говорил искренне. Похоже, он уже отчаялся уговорить ее остаться.

Чувствуя себя неловко в ее присутствии, я села на табуретку у кухонной стойки и потягивала мокко с белым шоколадом, который сама себе и приготовила. Дейна уселась рядом. Я с трудом сдерживала порыв от нее отодвинуться. Скользнув взглядом по кухонному столу, я заметила груду брошюр и проспектов КССЦ.

— Откуда такая тяга к кулинарии? — льстиво поинтересовалась я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Не может же холостяк вечно сидеть на гамбургерах и замороженных обедах, верно? — Он широко улыбнулся. — И знаешь, я всегда открыт новому. В следующий раз Дейна собирается научить меня готовить крем-брюле.

Я хрюкнула:

— Если ты научишься готовить крем-брюле, то и мне пригодится.

Поворачиваясь ко мне, Дейна элегантно закинула ногу на ногу, сверкнув при этом ох какой благопристойной нижней юбкой — добычей нашего злосчастного похода по магазинам. Я давно решила отказаться от нижних юбок. Они только задерживают, когда доходит до главного.

— Я могу и вам показать.

Черт возьми, нет. Меня уже втянули в садовые работы после подобного разговора с Джоди. Хватит с меня домашних тисков. Кроме того, Бастьену, ясное дело, незачем мое присутствие.

— Спасибо, но лучше я предоставлю это Митчу. Он в нашей семье выдающаяся личность.

Бастьен отвесил тесту финальный шлепок:

— О'кей, что теперь?

— Теперь мы положим его на противень.

Она отправилась ему показывать. Он при этом наклонялся к ней почти вплотную, вроде как рассмотреть все получше. Он даже касался ее рук, повторяя движения, когда она перекладывала хлеб. Наверное, было бы вежливей отвернуться, но ничего слишком романтического не происходило, а кроме того, я испытывала и профессиональный интерес. Следовало признать, техника у него была хороша. Очень аккуратно. Ничего, что можно истолковать превратно. И все же я заметила, как Дейна — так же неуловимо — напряглась и отступила, как только хлеб оказался на противне.

— Теперь просто дайте ему подняться, — произнесла она несколько холоднее, чем прежде. — А затем отправляйте в духовку.

Интересно. Ей не по душе близость Бастьена. Это не сулит ему ничего хорошего. Впрочем, вряд ли он заметил.

Я рассчитывала, что она уберется восвояси, но она снова уселась рядом со мной. Я была не в состоянии выдумать мало-мальски интересной темы для разговора: слишком уж она меня нервировала. Так что пришлось предоставить им беседовать друг с другом и отвечать, только когда обращались ко мне, позволив Бастьену заправлять, как ему заблагорассудится. Он был в ударе. Дейна же раз за разом пыталась втянуть меня в разговор, снова задавая вопросы о моей жизни, на которые я отвечать не хотела.

Собравшись наконец уходить, она сообщила:

— Я иду на собрание членов правления по планированию предстоящего митинга против гомосексуальных браков. Вы оба вполне можете в нем поучаствовать.

— Конечно! — отозвался Бастьен, который уже согласился бы участвовать даже в митинге против инкубов.

Она перевела взгляд на меня. Язык перестал меня слушаться, и все не подбирались подходящие слова.

— Вы что, за гомосексуальные браки? — удивленно спросила она. — Мне показалось, когда мы говорили об этом в магазине, вы подразумевали, что склонны помочь им понять, сколь неверную они выбрали дорогу.