Она пересекает комнату, ставит контейнер попкорна перед телевизором, садится рядом со мной и обнимает меня.

— Все будет нормально, ты же знаешь, — говорит она.

— Точно?

— Конечно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я так сказала.

— Э-э… слушай, Джинни, — я неуверенно начал говорить о том, о чем собирался сказать уже целых пять долгих дней. — Я… э-э… знаю, что это непросто, но нам надо поговорить.

Мы вдвоем сидели в «Баре Номер Один» в Бриндли, слегка страдая от похмелья, поедая завтрак и запивая его литрами апельсинового сока (как если бы витамин С был подходящим средством от вышеупомянутого похмелья), и я был решительно настроен поговорить о том, о чем мы до сих пор не говорили. Прокручивая эти шесть дней в своей голове, я так сам и не смог прийти ни к какому решению.

— Знаю, знаю, — сказала Джинни после довольно долгого размышления. — Ты прав. Я избегала этой темы, как заразы. Не то чтобы я не хочу об этом говорить, Мэтт, вовсе нет. Просто…

— Ты боишься, что если мы заговорим об этом, то все вдруг закончится?

— Точно. Но все равно, ты прав, нам нужно поговорить.

Пауза.

— Ты первый, — сказала она. — У тебя это намного лучше получается.

На мгновение мне захотелось, чтобы Элен услышала эти слова Джинни.

— Хорошо. Все дело в том, что…

Мой голос затих, и наступила пауза.

— Может, я попробую? — предложила Джинни.

— Конечно, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — великодушно ответил я.

— Ну, все дело в том… — Долгая пауза. Потом вздох. Потом еще одна долгая пауза. — Этого не может быть, да?

Я глотнул сока, чтобы справиться с приступом похмельной головной боли.

— Чего — разговора или всей ситуации?

— И того и другого.

— Смотри, — сказал я. Похмельная головная боль все еще пыталась вытянуть из меня душу. — Я был бы согласен и на то, чтобы это был только временный кайф, ты знаешь. Я уже взрослый. Мне почти тридцать. Я не рассыплюсь, если все так…

— Нет, не так, — сказала Джинни. — Абсолютно не так. В каком-то смысле я бы даже хотела, чтобы все было так, потому что тогда нам было бы проще. Я понятия не имею, что происходит, Мэтт, в самом деле. Если ты спросишь о моих чувствах к Иэну, я, наверное, скажу, что люблю его — и это будет правда, — но я хорошо понимаю, что у нас с ним ничего не получится, и то, что у нас с ним сейчас, не имеет никакого смысла. Я устала от всей этой лжи и обмана. Я хочу, чтобы моя жизнь снова стала такой, как раньше. И даже если сейчас у нас с тобой все закончится и мы решим просто остаться друзьями, я не буду об этом сожалеть, потому что это… — она показала рукой на стол, который, должно быть, по ее понятиям символизировал «нас», — …поможет мне разорвать с ним. Наверное, я пытаюсь сказать: как это хорошо, когда тебе напоминают, что не все в жизни предопределено, что хорошее случается иногда просто так, когда его совсем не ждешь.

— То есть ты хочешь сказать, что не хочешь продолжения?

— Наоборот, — она придвинулась ближе и поцеловала меня. — Совсем наоборот. Я только хочу сказать, что, да, я хочу, чтобы это было что-то большее, чем просто кратковременный кайф, но если это невозможно, то я и на это согласна.

— Но я не согласен.

— На что?

— На то, чтобы это был просто кратковременный кайф.

Джинни посмотрела на меня и улыбнулась.

— И я не согласна.

— Но ты сказала…

— Главное — действия, а не на слова, Мэтт. Я солгала. Все эти разговоры о том, что я не буду ни о чем сожалеть, потому что это поможет мне разорвать с Иэном, — все это бред, выдумка, женское вранье на тот случай, если бы ты по-другому относился ко всему этому. Но я рада, что ты чувствуешь то же самое, потому что если бы это было не так, то меньше всего тебя накануне твоего тридцатилетия порадовало бы, что на тебя абсолютно запала твоя бывшая девушка — или не совсем девушка.

— Абсолютно?

— Окончательно и бесповоротно.

— Значит, по-твоему, нам стоит попробовать?

— Нам с тобой? — Последовала короткая, едва уловимая пауза. — Да, конечно.

— Ты это сказала без особого энтузиазма, — произнес я, реагируя на эту ее едва уловимую паузу.

— Какой может быть энтузиазм, когда такое впечатление, что все против нас? Ты уезжаешь в Австралию, и есть еще Иэн…

— Ну, первая проблема легко решается. Я не еду в Австралию.