Шарон сердито посмотрела на него, едва сдерживая искушение запахнуть пиджак. Интересно, понравилось бы ему, если бы она вот так вот уставилась на… на какую-нибудь часть его тела?

— Ты все взяла? — услышала она, прежде чем успела ответить на свой собственный вопрос. — Билеты, паспорт, деньги?

— Конечно, — ответила Шарон, сумев сдержать готовое сорваться сердитое замечание. Это деловая поездка, напомнила она себе, и она намерена сохранить подобающую дистанцию между ними, хотя бы для того, чтобы доказать Роберту, что она больше не тот подросток, над которым он все время насмехался.

У дверей роскошно поблескивал его «ягуар». Когда он открыл перед ней дверцу, Шарон почувствовала запах дорогой кожи, из которой были чехлы сидений. Фрэнк и ее мать, которые, как и Роберт, являлись директорами и держателями акций компании, ездили на куда менее шикарных машинах. Когда Роберт опустился рядом с ней на сиденье водителя, ей невыносимо захотелось напомнить ему об этом обстоятельстве.

— Очень мило, — заметила она, проводя кончиком пальца по светлой коже. — Служебная привилегия, я полагаю?

— На самом деле нет, — после минутного молчания неожиданно сказал Роберт, вливаясь в поток машин. — Пора тебе, моя ненаглядная мисс Дуглас, привести в соответствие с реальностью твое знание налогового законодательства, — съязвил он. — Даже если бы мне захотелось воспользоваться своими… связями с компанией для собственной финансовой выгоды, текущие ставки налогообложения, применяемые к компании, владеющей дорогим автомобилем, не позволили бы мне это сделать.

Шарон почувствовала, что начинает краснеть. Скрытый яд этой реплики подействовал немедленно. В отличие от нее, ему нет необходимости извлекать выгоду из своего служебного положения, недвусмысленно намекал он.

Ее терзало возмущение. Неужели о ней никогда не будут судить по достоинству только из-за того, что ее матери принадлежит пакет акций компании? Понравилось бы Роберту, если бы она заявила ему, что он стал председателем только из-за своего отца?

Но приступ раздражения так и не успел прорваться наружу. Шарон слишком хорошо знала, что Роберт легко, причем с полным основанием, опроверг бы любой связанный с неписанными законами бизнеса упрек. Хотя у него была репутация крайне жесткого руководителя, никто, даже из личных недоброжелателей, не оспаривал того, что нынешним успехом компания обязана прежде всего его упорному, фанатическому труду. И от тех, кто работал на него, он никогда не требовал большего, чем делал сам.

По мере того как они приближались к аэропорту, движение транспорта становилось более интенсивным, а желудок Шарон уже начал сжиматься от страха. Больше всего она боялась момента взлета; потом все же было легче расслабиться.

Место, где намечалась конференция, находилось в трех часах езды от аэропорта. Это означало, что большую часть дня они проведут в дороге. Шарон взяла с собой кое-какие документы, чтобы занять себя во время полета и, самое главное, как предлог свести на нет дурацкие разговоры с Робертом. Но она не могла без сожаления думать о том, что все было бы иначе, если бы в путешествии ее сопровождал Фрэнк… Он… не женатый на Джейн или на ком-то еще, Фрэнк, который…

Прекрати, резко оборвала себя Шарон. Его жена — Джейн, и тебе надо перестать думать о нем… перестать его любить.

Она отвернулась, пряча подступившие слезы. Роберт тут же подметил с сарказмом:

— Бедная сестричка, она все еще безнадежно влюблена в человека, который ее не хочет. Почему у меня такое впечатление, что ты получаешь удовольствие, играя эту роль? — грубо спросил он. Зазвеневшие в его голосе металлические нотки поразили ее не меньше, чем само обвинение.

— Это неправда, — задыхаясь, возразила она.

— У меня другое впечатление, — процедил Роберт, подъезжая к автостоянке. — В действительности, я бы сказал, что роль несчастненькой, жалеющей себя влюбленной ты принимаешь с куда большим энтузиазмом, чем желание честно заглянуть в себя, попытаться встретить настоящую любовь.

С этими словами он припарковал машину и открыл дверцу.

Шарон покраснела. Она не удостоит его ответом или тем, что будет защищаться, говорила она себе. И не позволит, ни за что не позволит заметить, как сильно его слова задели ее.

— Неудивительно, что Фрэнк предпочел спать с настоящей женщиной, — все еще не мог угомониться Роберт, распахивая для нее дверцу и, словно надзиратель, ожидая, когда она выйдет.

Я настоящая женщина, хотела возразить Шарон. Такая же, как и Джейн. Способная любить, вызывать страсть и желание. Но действительно ли это так? Неужели Джейн было присуще нечто женственное, притягательное, чего не было у нее? Неужели ей не хватало чего-то такого, что делает женщину привлекательной и желанной?