Зейн наконец отпустил ее, повернул голову к костру и прошептал ей на ухо:

— Нам нужно избавиться от этих штуковин.

— Тсс!

Даже в зимней куртке и перчатках Тэлли боялась говорить о своих планах вслух. «Кримы» после последнего безобразия стали слишком популярны. Им уже пришлось пошвырять камнями в летающую телекамеру, явившуюся в парк, чтобы вытянуть у молодых людей какие-нибудь подробности разрушения аэрокатка.

— Тэлли, я с ума схожу.

— Не бойся. Мы что-нибудь придумаем.

«Только перестань говорить вслух», — мысленно взмолилась она.

Зейн пнул ботинком сухую ветку, подвинув ее к костру. Ветка загорелась, и он болезненно застонал.

— Зейн?

Он покачал головой и прижал пальцы к вискам. Тэлли сглотнула сжавший горло ком. Опять мигрень. Порой приступы проходили за несколько секунд, порой тянулись часами.

— Нет-нет, я в порядке…

Зейн глубоко вдохнул.

— Знаешь, ты бы мог сходить к врачу, — шепнула Тэлли.

— Не говори ерунды! Они поймут, что я вылечился.

Тэлли подвела Зейна ближе к костру, в котором шумно трещали дрова, и заговорила ему в самое ухо:

— Я тебе рассказывала про Мэдди и Эза, родителей Дэвида? Они были врачами, хирургами, и очень долго ничего не знали о микротравмах мозга. Им просто казалось, что большинство людей глуповаты от природы. Обычному врачу и в голову не придет, что с тобой что-то не так. Они тебе помогут.

Зейн яростно мотнул головой, повернулся и зашептал на ухо Тэлли:

— Номер с обычным врачом не пройдет, Тэлли. Свежеиспеченные красавцы не болеют.

Тэлли обвела взглядом сияющие лица приятелей, стоящих вокруг костра. «Кримы» обращались в больницу довольно часто, но не из-за болезней, а по поводу всяких мелких травм. Операция Красоты подстегивает иммунную систему, улучшает работу внутренних органов, на всю жизнь обеспечивает людей крепкими, безукоризненно белыми зубами. Болели юные красотки и красавцы невероятно редко. Так что Зейн прав: он стал бы для врачей сенсацией и ему наверняка назначили бы кучу обследований и анализов. А если головные боли не перестанут его мучить, результаты обследований передадут врачам-специалистам.

— За нами уже и так приглядывают, — прошептал Зейн. — Мы не можем позволить, чтобы кто-нибудь копался у меня в голове.

Он снова поморщился. Гримаса боли исказила черты его лица.

— Может, пойдем домой? — тихо спросила Тэлли.

— Ты оставайся. Я сам дойду до Пульхера.

Тэлли вздохнула и отвела Зейна от костра.

— Пойдем.

Он послушно ушел с ней в темноту, они побрели вдоль плотного кольца «кримов». Их окликнула Шэй, но Тэлли отмахнулась и сказала:

— Шампанского перебрали.

Шэй сочувственно улыбнулась и повернулась к костру.

Зейн и Тэлли медленно шли домой. Земля, покрытая изморозью, поблескивала в свете луны, холодный ветер казался особенно резким после ласкового тепла костра. Ночь была красивой, но Тэлли могла думать только о том, что творится в голове у Зейна. Что это: просто побочное действие лекарства или знак того, что происходит нечто ужасное, что лечение пошло не так?

— Не бойся, Зейн, — еле слышно проговорила Тэлли. — Мы что-нибудь придумаем. Или выберемся отсюда и поищем помощи у дымников. Мэдди поймет, что с тобой, она ведь, в конце концов, придумала это лекарство.

Зейн ничего не ответил. Он молча шел вверх по склону холма рядом с Тэлли.

Как только стал виден особняк Пульхера, Зейн взял Тэлли за руку и остановил.

— Возвращайся на вечеринку. Отсюда я сам отлично доберусь до дома, — объявил он даже слишком громко.

Тэлли огляделась по сторонам. Поблизости никого не было видно — ни других красавцев с красотками, ни аэротелекамер.

— Я волнуюсь за тебя, — прошептала она.

Зейн понизил голос:

— Не глупи, Худышка. У меня просто болит голова. Как обычно. Может быть, все из-за того, что я пробыл красивым больше тебя. — Он вымученно улыбнулся. — Потому мне и труднее снова браться за ум.

— Перестань. Давай я уложу тебя спать.

— Нет, возвращайся. Я не хочу, чтобы они… узнали об этом.

— Я ничего не скажу, — прошептала Тэлли. Они никому не рассказывали про лекарство и решили не делать этого до тех пор, пока не удостоверятся в том, что все «кримы» настолько просветлели, что смогут держать язык за зубами. — Скажу, что ты просто шампанским накачался.

— Отлично, но все равно возвращайся, — решительно заявил Зейн. — Ты должна держать их в тонусе. Присмотри за ними, чтобы не напились и не начали болтать глупости.