Чрезвычайница снова вперила в Тэлли свой пронзительный взгляд, и девушке снова пришлось побороть желание убежать.

«Может быть, она на самом деле хочет заставить меня признаться, что это сделали „кримы“? — лихорадочно соображала Тэлли. — Может быть, я уже сказала слишком много?»

Но что-то в ледяном взгляде доктора Кейбл, в ее резком голосе, хищных движениях, в самом ее существовании в мире не давало Тэлли продолжать игру и болтать, как болтала бы на ее месте пустоголовая красотка.

Кроме того, если бы чрезвычайники действительно пожелали заставить Тэлли сознаться в ее проступках, они бы не стали подстраивать подобных встреч и разговоров.

— Так почему вы тогда пришли? — проговорила Тэлли нормальным голосом, всеми силами стараясь, чтобы он не дрожал.

— Я всегда восторгалась твоим инстинктом самосохранения, Тэлли. Когда потребовалось, из тебя получилась отличная маленькая изменница.

— Ага, спасибо за комплимент.

Кейбл кивнула.

— И вот теперь оказывается, что мозгов у тебя еще больше, чем я думала. Ты очень неплохо сопротивляешься кондиционированию.

— «Кондиционирование». Значит, вот как это называется? — переспросила Тэлли. — Это как когда за волосами ухаживают или еще что-то в этом роде?

— Поразительно. — Доктор Кейбл так пристально воззрилась на Тэлли исподлобья, словно пыталась заглянуть ей в голову прямо сквозь череп. — Где-то глубоко внутри ты по-прежнему остаешься хитроумной маленькой уродкой, да? Очень впечатляет. Пожалуй, я могла бы тебя использовать.

Тэлли охватила злость, жгучая как пламя.

— Но ведь… разве вы меня уже не использовали?

— Так ты все же помнишь. Превосходно. — В красивых, безжалостных, пустых глазах Кейбл отразилось что-то вроде удовлетворения. — Понимаю, тебе прошлось многое пережить, Тэлли. Но это было необходимо. Мы должны были вернуть наших детей из Дыма, и только ты могла нам помочь. Но я приношу извинения.

— Извинения? — хмыкнула Тэлли. — За то, что шантажом вынудили меня предать друзей, за то, что разрушили Дым, за то, что убили отца Дэвида? — Она догадывалась, что смотрит на Кейбл с отвращением, но притворяться было уже поздно. — Не думаю, что вам удастся использовать меня, доктор Кейбл. Я уже оказала вам достаточно услуг.

Чрезвычайница улыбнулась.

— Согласна. И настала пора мне оказать услугу тебе. И то, что я тебе предлагаю, это нечто очень, как вы выражаетесь… крутое.

Это слово, произнесенное тонкими, жесткими губами Кейбл, вызвало у Тэлли сухой смешок.

— Что вы можете знать о крутости?

— Ты будешь удивлена. Мы в Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам знаем все о разных ощущениях — в особенности о таких, к которым постоянно так стремитесь вы, так называемые «кримы». Я могу дать это тебе, Тэлли. Круглые сутки, каждый день, круче, чем ты можешь себе представить. Это нечто настоящее. Не просто уход от дурмана красивости — нечто лучшее.

— О чем вы говорите, не пойму?

— Помнишь, как ты летала на скайборде, Тэлли? — спросила Кейбл, и ее тусклые глаза загорелись холодным огнем. — Помнишь это ощущение жизни? Да, мы можем делать людей красивенькими изнутри — пустыми, ленивыми, никчемными, — но мы можем делать их и крутыми, как вы это называете. Даже будучи уродкой, ты не ощущала жизнь так остро, даже волк, хватающий добычу, не настолько жив. Я говорю о таком ощущении, какого не испытывали даже древние воины ржавники, убивая друг друга за клочок пустыни, богатой нефтью. Твои чувства будут острее, твое тело станет более проворным и ловким, чем у любого атлета в истории, твои мышцы станут крепче, чем у кого-либо из людей в мире.

Неприятный, резкий голос чрезвычайницы утих, и Тэлли вдруг с удивительной отчетливостью услышала звуки ночи — звон кристалликов инея, падающих на промерзшую землю, потрескивание деревьев на ветру. Доносились и голоса с вечеринки. «Кримы» громко говорили о происшествии на аэрокатке, до крика спорили, кто выше подпрыгнул в спасательной куртке, ударившись о землю, а кто сильней ушибся. От слов Кейбл мир сделался острым, как осколок разбитого кристалла.

— Тебе бы понравилось видеть мир таким, каким его вижу я, Тэлли.

— Вы мне работу предлагаете? Предлагаете стать чрезвычайницей?

— Не работу. Абсолютно новое существование. — Доктор Кейбл старательно выговаривала каждое слово. — Ты могла бы быть одной из нас, Тэлли.

Тэлли тяжело дышала, ее сердце билось так сильно, что пульс она ощущала всем телом. Словно бы сама мысль о такой возможности уже что-то изменяла в ней. Тэлли недобро усмехнулась.

— Думаете, я стану на вас работать?

— Подумай, какой у тебя выбор, Тэлли. Тратить жизнь на поиск дешевых развлечений и лишь изредка, на краткие мгновения по-настоящему пробуждаться. И ни разу не испытать подлинной ясности сознания. Но из тебя получилась бы отличная чрезвычайница. Ты произвела на меня большое впечатление, в одиночку добравшись до Дыма; я всегда возлагала на тебя надежды. Но теперь, когда я увидела, сколько хитроумия сохранилось в тебе после Операции Красоты… — Доктор Кейбл покачала головой. — Я понимаю, что ты такова от природы. Присоединяйся к нам.