Но Тэлли ничего не имела против дождя. Дождь окутывал пеленой высотные здания и сады, превращал все за окном в серые и зеленые пятна. Свет от других особняков отбрасывал размытые отблески на мокрую траву.

Дождь начался поздно ночью и в конце концов погасил костер «кримов», хляби небесные разверзлись по велению разгневанной доктора Кейбл. С того дня Зейн и Тэлли двое суток не выходили из дому и не могли свободно говорить друг с другом, находясь внутри умных стен особняка Пульхера. Тэлли даже не могла рассказать Зейну о том, как у Шэй проснулись старые воспоминания, и о встрече с доктором Кейбл. Хотя не сказать, чтобы ей не терпелось признаться ему, как выдала их тайну Шэй, и о том, что поведала Кейбл о прошлом Зейна.

В это утро на них обрушилась гора звонков и сообщений, но Тэлли пока просто не могла согласиться на новые встречи с «кримами». Происшествие на стадионе и последние двое суток непрерывного мелькания в выпусках новостей превратили «кримов» в самую популярную группировку в Нью-Красотауне, но как раз новички «кримам» сейчас были совсем ни к чему. Им нужно было оставаться просветленными, а Тэлли очень опасалась, что третий день пребывания в четырех стенах из-за дождя всех вернет в дремоту красотомыслия.

Зейн уже проснулся. Он прихлебывал кофе и смотрел в окно, рассеянно крутя браслет на запястье. Тэлли заворочалась, и Зейн посмотрел на нее, но не сказал ни слова. С тех пор как на них нацепили интерфейсные браслеты, их молчание стало заговорщицким, их секретное перешептывание — интимным, но Тэлли боялась, что из-за этой молчанки они отдалятся друг от друга. В одном Шэй была права: до того дня, когда Тэлли вместе с Зейном поднялась на мачту, она этого парня едва знала. А то, о чем обмолвилась доктор Кейбл, заставило Тэлли признаться себе, что она и до сих пор знала его не слишком хорошо.

Но как только они избавятся от браслетов и выберутся из города, память очистится от пелены красотомыслия, и тогда ничто не помешает им рассказать друг другу все.

— Жуткая погодка, да? — заметила Тэлли.

— Похолодает еще на несколько градусов — и пойдет снег.

Тэлли обрадовалась.

— Ой, снег — это была бы просто красотища! — Она подняла с пола грязную футболку, скомкала ее и швырнула, целясь в голову Зейна. — Будем в снежки играть!

Зейн не стал отбиваться и едва заметно улыбнулся. Головная боль у него прошла, но проснулся он с серьезным настроением. Они с Тэлли оба понимали, хоть и не говорили об этом, что скоро им придется покинуть город.

Мешали только браслеты.

Тэлли ради интереса попробовала снять свой браслет. Он легко соскользнул с запястья кисти руки. Еще каких-то несколько сантиметров — и его можно будет стащить. Она почти ничего не ела со вчерашнего дня и решила: лучше поголодать, лишь бы только избавиться наконец от проклятого наручника.

«Но смогу ли я стать такой тощей?» — гадала Тэлли.

Ей казалось, что окружность браслета все же чуть-чуть меньше, чем толщина костей ее руки. Это давало надежду — ведь голодай не голодай, кости тоньше не станут.

Она уставилась на красную полоску, оставленную металлическим обручем. Больше всего мешал сустав большого пальца. Тэлли мысленно нарисовала картину: она рывком заламывает палец, кость трескается и браслет соскальзывает с руки. Трудно было представить себе способ страшнее.

В дверь позвонили. Тэлли вздохнула. Кому-то надоело, что ему не отвечают, и этот человек решил явиться лично.

— Нас нет дома, правильно? — осведомился Зейн.

Тэлли пожала плечами. Наверное, стоило сделать вид, что их нет, — на случай, если явилась Шэй или кто-нибудь, страстно желающий пополнить ряды «кримов». В конечном счете, она вообще не горела желанием ни с кем общаться.

Звонок прозвенел снова.

— А кстати, кто это там? — спросила Тэлли у майндера комнаты, но комната ответить не смогла.

А это означало, что за дверью стоит кто-то без интерфейсного кольца.

— Интересно, — проговорил Зейн.

Они переглянулись, и Тэлли поняла, что настал один из тех моментов, когда любопытство пересиливает осторожность.

— Ладно, открывай, — сказала она комнате.

Дверь скользнула в сторону. На пороге стоял Фаусто. Выглядел он, как котенок, которого выловили из реки: промокшие волосы прилипли к голове, одежда вымокла до нитки, но глаза радостно сверкали. Под мышками он держал два скайборда. С их пупырчатых поверхностей на пол стекала дождевая вода.

Фаусто без слов вошел в комнату и разжал руки. Скайборды выскользнули и замерли примерно в полуметре от пола, а Фаусто вынул из карманов четыре спасательных магнитных напульсника и два колечка-датчика, которые нужно было крепить на пупке. Затем он взял одну из летающих досок, перевернул ее и показал на крышечку доступа к панели управления. Тэлли скатилась с кровати, шагнула ближе и осмотрела скайборд. Гайки, которыми крепилась панель, были отвернуты, наружу торчали два красных проводка, концы которых были скручены между собой и перемотаны черной изолентой.