— Без меня ничего не делай, хорошо?

— Хорошо, — сказала Аура, сомневаясь в искренности своего обещания.

Трава на могиле её отца после появления первых всходов росла удручающе медленно. Самые высокие из растений едва доставали Ауре до колен, самые низкие — до щиколотки. Их действительно можно было принять за сорняки, которые росли по всему саду.

Аура сидела на корточках у края грядки и думала о том, что где-то там, в земле, покоятся останки её отца. Как ни странно, мысль об этом не пугала её. Воспоминания о Несторе стали чем-то далеким и расплывчатым. Она не чувствовала к нему никакой дочерней близости, не говоря уж о любви. Она не знала, было ли это действительно связано только с тем, что он собирался сделать с ней. Может, всему виной было то, что ее представление об отце как о человеке исчезло, потому что он превратился для неё в воплощение некой неопределенной власти, спиритической мощи.

Как часто она сидела здесь, на краю могилы отца, и думала о своих чувствах к нему! Нет, она не чувствовала к нему ни любви, ни ненависти. Ей казалось, что отец стал для неё совершенно незнакомым. С этим незнакомцем Ауру связывало только одно обстоятельство — их общая ненависть к Лисандру.

Она отщипнула один острый листик и растерла его между большим и указательным пальцами. Аура ни разу не рассказала Кристоферу о том, чтоон выкурил в тюрьме. Он, конечно же, спрашивал, но она уклончиво ответила, что это средство, которое приводит к состоянию мнимой смерти. О том, что это была трава с могилы Нестора, она умолчала.

Она проверила ее на себе несколько недель назад. При этом бессмертие, как таковое, вовсе не привлекало её. Она столько лет провела в его поисках, взвешивая все «за» и «против», оценивая недостатки и преимущества, столько лет страшилась одиночества, что идея бессмертия утратила для нее свою привлекательность. Ситуация была столь же запутанной, сколь и абсурдной: Ауре не нужно было бессмертие, поскольку она, вероятно, уже давно обладала им. После многолетних поисков она уже размышляла о нем, как некоторые женщины думают о вечернем гардеробе или знакомых мужчинах. Желание отступило, привлекательность превратилась в привычку.

Вначале все было по-другому. Первые месяцы в лаборатории она провела, лихорадочно изучая старые записи и порядок проведения опытов своих предшественников. Но не прошло и года, как её горячее любопытство сменилось практическим интересом. Стремление приумножить свои знания и использовать их в алхимии она унаследовала от отца, но при этом Аура заметила, что она вовсе не страстно, а по-научному, можно даже сказать, сухо подходит к вещам. Может быть, поэтому у нее всегда был шанс в борьбе против Лисандра. Он превосходил её властью и опытом, но она могла помериться с ним силами благодаря расчету и готовности учиться.

Только против одного качества у неё не было оружия: против мании величия. Она не понимала её сути, не могла проследить за тем, что движет человеком, охваченным ею, что движет его мыслями. Именно поэтому она решила, что Кристофер может ей помочь. Он познал жажду власти, и Аура была почти разочарована, когда выяснилось, что в тюрьме он потерял эту черту характера.

Она поднялась и пошла в библиотеку. По пути туда она прошла мимо атанора. Хотя его уже несколько недель не использовали, под стальным дном котла пламя неустанно подергивалось. Аура почти сразу же заметила, что алхимический огонь жил своей жизнью. Если не мешать в нем угли и поддерживать малый огонь, то он скромно благодарит за это и отказывается от пищи. Огонь был настоящим учителем алхимиков: из скромности вырастает польза, а из его пользы — вечная жизнь.

— Кристофер!

Половина пятого следующего утра. Её сводный брат спал, свернувшись калачиком на своей кровати, подушка лежала рядом, как будто он хотел ночью что-то защитить.

— Кристофер, ну просыпайся же!

Он открыл глаза, моргнул и в слабом свете висящей на потолке лампы обнаружил сидящую на краю постели Ауру. Она возбужденно обмахивалась кипой бумаг.

— Что… что это?

Она победно улыбнулась.

— Разгадка! Я нашла её.

Он мгновенно проснулся.

— Мне снился сон.

— И ты туда же!

— Я видел тебя во сне.

Она склонила голову набок, но затем решила не продолжать эту тему.

— Итак? — спросил он и приподнялся. Его тощий торс был обнажен. Шрамы повсюду пересекали его грудь.

— Это тебя в тюрьме? — смущенно спросила Аура.

— Да, — неохотно ответил он. — Так ты говоришь, у тебя есть разгадка?

— Ты уже совсем проснулся?

— Неужели она такая сложная?

— Это как посмотреть.

Он потянулся.

— Тогда давай я для начала встану.

Через полчаса они сидели в кабинете. Пахло холодным пеплом, хотя горничная прочистила камин накануне. Поскольку Ауре казалось довольно глупым смотреть на пустой камин, она передвинула свое кожаное кресло так, что они с Кристофером сидели друг напротив друга. Его левое колено нетерпеливо подергивалось вверх и вниз.

— Я жду, — сказал он, указывая на кипу бумаг в её руке.